Почувствовав себя так, словно вторглась на чужую территорию, Лили решила, что ей надо пообщаться с этой дамой.
— Доброе утро, миледи, — сказал она, подходя поближе. — Вижу, вы везете мальчика на прогулку. Его зовут Кемпбелл, не так ли?
Джулианна обернулась. Ее неброскую красоту выгодно оттенял темно-синий цвет дневного муслинового платья, развевающаяся юбка которого не скрывала округлившейся формы живота, в котором рос новый младенец.
Приветливая улыбка расцвела на губах баронессы, когда она выпрямилась во весь рост.
— Да, верно. Как поживаете, миссис Смайт? Простите, но я вас только что увидела. Надеюсь, вы появились недавно?
Лили улыбнулась в ответ:
— Но успела заметить, что вы целиком поглощены предстоящей прогулкой.
Леди Пендрагон рассмеялась с добродушной веселостью:
— Выбраться с Кэмом из дома в последние дни стало целым событием.
— Кэм! — объявил мальчик, помахав своими маленькими кулачками в воздухе, потом заразительно рассмеялся. Его ярко-зеленые глаза были точной копией отцовских.
Губы Джулианны изогнулись в снисходительной улыбке.
— Ему ужасно нравится собственное имя, и он повторяет его при каждой возможности. Другие его любимые слова — «мама», «папа» и «Бен-Бен», игрушечный заяц.
— Бен-Бен! — повторил Кэм, но улыбка на его прелестном личике сникла, когда он огляделся вокруг и не увидел игрушку. — Бен-Бен. Бен-Бен.
— Порой я даже не могу сказать с уверенностью, кого он любит больше — маму, папу или Бен-Бена, — развела руками Джулианна.
Наклонившись, она протянула руку к кармашку на коляске позади ребенка и вытащила мягкого зайца из коричневого бархата с вышитыми голубыми глазками, розовым носиком и усиками.
— Вот он, солнышко, — проворковала Джулианна, вручая потрепанную игрушку сыну.
Мальчик крепко прижал к себе зайца.
— Мама.
Лили засмеялась и наклонилась ближе, чтобы сделать малышу козу.
Внезапно застеснявшись, он спрятал личико и состроил смешную рожицу из-под длинных заячьих ушей. Секунду спустя его головка снова вынырнула наружу.
— Кэм! — воскликнул он.
«Он прелесть, — подумала Лили. — Интересно, каково это — иметь своего собственного малыша? По-видимому, я никогда этого не узнаю, потому что не собираюсь выходить замуж».
У нее в голове промелькнул образ ребенка — крошечного белокурого малыша с рыжинкой в волосах и ангельским личиком — маленькой копии Итана.
Господи, помоги!
Ее сердце екнуло, и она поспешила прогнать эту фантазию.
— Ну что ж, — проговорила она несколько натянуто, — не буду вам мешать. Приятной прогулки.
— Но вы нисколько не мешаете. Мы просто пройдемся по улице. Вы шли в каком-то определенном направлении?
Лили покачала головой.
— Тогда почему бы нам не прогуляться вместе, если вы не против? Мы собираемся в кондитерскую. Ее владелец продает лучшую карамель в городе, и в последнее время я неплохо поддерживаю его бизнес, — усмехнулась Джулианна и положила ладонь на свой выступающий живот. — Ужасные пристрастия, надо признать. Рейф советует мне отправлять в магазин лакея, но я боюсь, что стану походить на арбуз, если не буду хоть немного двигаться. А так я даже не чувствую себя виноватой, когда съем целый кулек конфет. — Она засмеялась.
Лили не могла не рассмеяться с ней вместе, обнаружив, что эта женщина ей очень нравится. Кроме того, ее общество поможет отвлечься от мыслей об Итане. Сколько можно себя терзать? Поэтому она охотно согласилась сопровождать баронессу.
Джулианна встала позади коляски и взялась за ручку, чтобы толкать ее вперед, а Л или подстроилась под ее шаг и пошла рядом. Служанки шли сзади, тихонько разговаривая, а лысый здоровяк занял позицию в арьергарде. Тайком бросив на него взгляд, Лили подавила дрожь. Таких грозных и даже свирепых черных глаз она еще никогда не видела.
Джулианна, очевидно, заметила ее взгляд.
— Не обращайте внимания на Ганнибала. Он выглядит устрашающе, но на самом деле безобиден. В основном…
Услышав ее слова, Ганнибал насупился, его черные брови сошлись на лбу, как боксеры на ринге.
— Рейфу спокойнее, когда он знает, что я под присмотром, — продолжала леди Пендрагон, — особенно с тех пор, как я обнаружила, что снова беременна. Легче уступить ему, чем ссориться. На самом деле, когда Рейф не может сопровождать меня, присутствие Ганнибала рядом очень кстати. Было время… впрочем, теперь это уже не важно.
Толкая коляску, две женщины продолжали неспешно идти по улице.
— Ну, как там ваши уроки? Я слышала, лорд Весси учит вас править лошадьми?
«Вот тебе и забыла про Итана», — подумала Лили.
— Уроки закончены, миледи. Лорд Весси считает, что я уже вполне в состоянии править самостоятельно.
— Что ж, поздравляю! Так быстро освоили это дело! В ближайшее время вы должны прокатить меня. Мы можем проехаться по магазинам.
— Это было бы чудесно, хотя сначала мне еще надо купить собственный выезд.
— О, уверена, Итан будет рад помочь вам. Он хорошо разбирается в лошадях.
Лили кивнула и поспешила перевести разговор на нейтральные темы.
Кондитерская оказалась очень уютной и довольно многолюдной, учитывая ранний час. Купив карамели, Лили, баронесса и их сопровождающие отправились в обратный путь.
Когда они дошли до особняка Пендрагонов, Джулианна пригласила ее в дом:
— Идемте к нам. Мне потребуется всего несколько минут, чтобы отвести Кэма к нему в комнату. А потом мы попьем чаю и полакомимся сладостями.
Лили заколебалась, подумав о хозяйственных счетах, которые ей надо просмотреть. Мысленно пожав плечами, она решила, что это можно сделать и позже.
— Спасибо, с удовольствием.
— Еще чаю?
— Если можно, — согласилась Лили, протягивая чашку леди Пендрагон, точнее, Джулианне, как она теперь называла ее.
Последние две недели, с тех пор как они с Джулианной совершили ту первую совместную прогулку, они взяли за правило вместе гулять по утрам так часто, как позволяло их расписание. По большей части с ними был маленький Кэм и остальные сопровождающие. После прогулки Джулианна всегда приглашала ее к чаю, и Лили с готовностью соглашалась.
Лорд Пендрагон иногда откладывал свои дела, чтобы составить им компанию, занимая Лили интересными разговорами и тонкими наблюдениями. То, как он обращался со своей женой, очаровало ее еще больше. Невозможно было ошибиться в том, что он любит Джулианну, и каждый взгляд и жест выражали глубину его чувств. Было ясно, что Джулианна испытывает к нему го же самое, ибо глаза ее зажигались счастливым внутренним светом всякий раз, когда она даже просто упоминала его имя.
