Дверь за его спиной закрылась с громким щелчком.
Вздрогнув, она вскинула глаза.
— Что вы делаете, милорд?
Он прошел дальше в комнату.
— Я подумал, нам может понадобиться уединение, чтобы мы могли поговорить без помех.
— У меня мало времени. — Она шагнула вперед, чтобы поскорее уйти. — Я бы предпочла, чтобы кто-то другой помог мне с покупкой выезда.
Он покачал головой:
— Нет, это должен быть я. Я единственный, кто знает, чего вы хотите, что удовлетворит вас и доставит вам удовольствие. Никто другой тут не подойдет.
Она поняла, что речь идет уже не об экипаже.
Сердце ее оборвалось и ухнуло куда-то вниз, как птица, пикирующая с ветки.
— Уходи, Итан. У нас нет будущего.
Он сократил расстояние между ними.
— Уверена в этом?
— Да, — заявила она.
Их глаза встретились и сомкнулись. Янтарный взгляд Итана был горячим и сверкающим, до краев наполненным нескрываемым желанием. Дыхание ее сделалось учащенным, вырываясь из легких так, словно в комнате не хватало кислорода. Кровь пульсировала в висках, пульс бился резко и быстро где-то у основания горла.
Она не могла оторвать от него глаз.
Прошла секунда, другая.
Наконец она бросилась вперед, и он сделал то же самое, поймав ее в крепком, жарком объятии.
Прильнув к нему всем телом, она неистово, как в горячечном бреду, целовала его. С ненасытностью, которая когда-то шокировала бы ее, она обвила его за шею руками и дала волю своей страсти, отвечая на каждое глубокое бархатное скольжение его языка — безумным погружением своего.
Исторгнув из горла стон, он поймал ее нижнюю губу зубами и поиграл с мягкой плотью, игриво покусывая и дразняще полизывая, прежде чем прижаться к ее рту для обжигающего поцелуя.
Она с готовностью откликнулась на прикосновение, зарывшись пальцами в густой шелк его волос.
Она со стоном вновь погладила его ладонями.
Гладя ее спину, он целовал ее все крепче, задрожав всем телом, когда соски ее затвердели и заострились. С неистово погоняющей ее страстью, она жаждала безумной, необузданной, ничем не сдерживаемой скачки. Его вкус, запах и ощущение, подобно какому-то эротическому эликсиру, смели и разметали все мысли и чувства, кроме этой неистовой, примитивной жажды. В отчаянии она подняла ноги и обвила его за талию, не заботясь о том, что ее юбки упали беспорядочной путаницей между ними.
Подхватив руками под ягодицы, он приподнял ее выше. Его естество тем временем буквально рвалось из брюк. Сплетя их губы в лихорадочном танце, он понес ее вперед и усадил на стол. Гроссбухи, бумаги и ручки полетели на ковер, когда он очистил рукой поверхность.
Раньше она, возможно, ужаснулась бы содеянному, но единственное, о чем она могла сейчас думать, — это он и жажда почувствовать его в себе. Не прерывая поцелуя, он раздвинул ей ноги.
Соски ее снова запульсировали, умоляя о его прикосновении. Словно почувствовав ее желание, он стал расстегивать пуговицы платья на спине, распустив корсаж и корсет достаточно, чтобы освободить груди. Скользнув руками вниз, он взял их в ладони, удерживая и одновременно неистово лаская пальцами.
Ее веки, дрогнув, закрылись, стон слетел с губ, когда он сомкнул рот вокруг одной груди. От этого посасывания, сладостного и влажного тепла, она буквально сотряслась в его руках. Как следует ублаготворив первую, он перешел к другой груди, лаская ее с жадным нетерпением.
Немного погодя она хотела было потянуть его кверху, но он опустился на колени, задрал ее юбки до талии, затем широко раздвинул ноги.
Она представления не имела, что он собирается делать, и тело ее непроизвольно дернулось при первом прикосновении его губ к ее уж возбужденной плоти. Она инстинктивно попыталась сомкнуть бедра, но он ей не позволил, подтянув ближе к краю стола, где она балансировала, дрожа на грани безумия.
Выгнувшись, она распластала ладони по столу, чтобы не дать себе упасть, громко хватая ртом воздух в непроизвольных всхлипах, когда он целовал ее там, где она и представить не могла, что можно целовать женщину. Удовольствие едва не разрывало ее, сильнейшая дрожь сотрясла тело, когда его язык скользнул внутрь.
Волна взрывного наслаждения потрясла ее тело, блаженство было таким сильным, словно она попала в ослепляющий шторм. Но он не закончил эту сладкую пытку, ведя ее все дальше и выше до тех пор, пока одинокая слезинка не соскользнула по щеке, а волны экстаза не обрушились на нее лавиной. Протяжный стон вырвался у нее из горла.
Потом он поднялся, рывком расстегивая ширинку, чтобы освободить свое давно восставшее естество. Мягко уложив ее спиной на стол, Итан вошел в нее без ненужной теперь подготовки. Ее тело легко приняло его, словно было создано лишь для этой цели.
В отличие от первого раза теперь уже не было ни боли, ни трудности с вхождением, хотя его большое древко заполнило ее целиком.
Установив ритм, от которого у нее занялся дух, Итан совершал резкие и быстрые толчки, опершись руками по обе стороны ее головы. Он унес ее с собой в мир, где не существует ничего, кроме ошеломляющего любовного экстаза. Она гадала, не разорвется ли сердце, настолько глубоким было желание, настолько совершенным наслаждение.
А потом она вновь достигла вершины, в ушах зашумело, словно она тонула, а взрыв радости подбросил в небеса.
Он поймал ее крик освобождения нежным поцелуем, заглушив свой собственный возглас счастья.
Тяжело дыша, он коротко повалился на нее, спрятав лицо в изгибе шеи. Потом медленно приподнялся.
Она лежала с закрытыми глазами, слишком выдохшаяся и пресыщенная, боясь посмотреть на него из страха, что может увидеть. Но несколько мгновений спустя обнаружила, что ей не стоило волноваться.
— Лили, — пробормотал он, — я больше не отпущу тебя, поэтому даже не думай пытаться ускользнуть. Ты не хочешь замуж, и прекрасно, но я больше не позволю тебе не пускать меня в свою постель.
Она взглянула на него сквозь полуопущенные ресницы.
— Ты не в моей постели.
— Нет, мы использовали твой стол, и это должно сказать тебе о многом. Давай я помогу тебе подняться, пока твои мышцы окончательно не одеревенели.
Она взглянула вниз, и глаза ее расширились.
— Похоже, это у тебя такая проблема. Как это возможно так скоро?
Он бросил на нее тлеющий взгляд.
— Я был без тебя недели. Долгие, невыносимые дни, за которые во мне накопилось сильнейшее желание.
— И у тебя не было других женщин?
— Нет. И не будет, по крайней мере пока эта страсть между нами не утихнет.
«А если она никогда не утихнет?» — забеспокоилась она, но секунду спустя решила отбросить в сторону все вопросы и опасения.
