Генри одним из первых пришёл в Общий зал: ему не терпелось воочию убедиться, что Фичетт мёртв.
Входя сюда, каждый сразу обращал внимание, как изменилось это место. Под потолком были развешаны синие флаги, а обычные плафоны на уличных фонарях заменили плафонами из синего хрусталя, которые украсили всё — от пола и до потолка — чудными узорами и перьями из сине-белых бликов.
Тело Фичетта покоилось в раскрытом гробу, который стоял на двух табуретах прямо перед профессорской трибуной. У Генри мурашки пробежали по спине, когда он подошёл ближе к гробу: для него увидеть смотрителя мёртвым было очень странно. Парню казалось, что тот на самом деле не умер, а просто притворяется и лишь ждёт удобного момента, чтобы схватить его за ворот плаща, когда он склонится над гробом.
Несмотря на все свои противоречивые чувства, в душе Генри радовался. Довольный он обернулся и заметил, как за стол садятся близнецы Киллиганы. Подсев к ним, Генри сказал, что им нужно поговорить.
— Нам сейчас не до разговоров, Грин, — ответил Уилл с такой интонацией, будто над ним нависла грозовая туча, которая поливала его дождём как из ведра.
И Генри подумал, что лучше оставит все вопросы к близнецам на потом.
Когда, наконец, зал был полон, Реджинальд Гиблл постучал вилкой о бокал и, потребовав тишины, прошёл за трибуну. Теперь все взгляды были устремлены только на него.
— Сегодня ночью из жизни ушёл смотритель Селтфосса — Артур Фичетт, — холодно начал речь Гиблл, глядя в гроб. — Я бы мог сказать, что мне искренне жаль, но это не так. Ведь нельзя испытывать то, чего нет.
Генри улыбнулся: он тоже не испытывал никакой жалости, и был несказанно рад этому.
— И всё же его смерть для нас — большая утрата, и я не могу не принимать во внимание тот факт, что для Селтфосса он был очень нужным и полезным человеком. На протяжении многих лет он являлся не просто главным прислужником университета, хранителем ключей и смотрителем, но также был важной частью зла. А всем известно, что зло без толковых прислужников обречено на провал. Будет непросто найти ему замену, ведь он лучше всех умел руководить гремлинами и следить за соблюдением порядка. Поэтому больше не хочу говорить ничего лишнего, а просто предлагаю почтить память Артура минутой молчания.
Все склонили головы, и зал погрузился в тишину. Однако всего лишь через мгновение её нарушил резкий голос возмущённого Уилла Киллигана:
— Ещё чего! Я отказываюсь чтить память предателя!
— Что вы несёте, мистер Киллиган? — удивился Гиблл, а вместе с ним все, кто находились в зале. — О каком предательстве вы говорите?
Генри же затаил дыхание. К такому развитию событий он точно не был готов.
— Я не говорю, я громко заявляю, Фичетт — предатель! Именно он на Хэллоуин выпустил то чудовище. Как он это сделал? Он читал книги по искусству гипноза и, видимо, добился в этом деле определённых успехов, раз сумел загипнотизировать доктора Монстролли, чтобы тот открыл ему дверь в лабораторию. Я уверен, он хотел убить министра, но чтобы все подумали на доктора. Он подставил его. И вспомните, смотрителя не было тогда на пиршестве, не так ли? А явился он только тогда, когда чудовище убили! Не думаю, что у него было всё спланировано заранее, но полагаю, что когда в Селтфосс прибыл Оливер Гад, он понял, что у него появился шанс убить первое лицо зла Европы, причём так, чтобы не замарать руки.
— Довольно! — выкрикнул Гиблл. — Случай с чудовищем доктора Монстролли — не более, чем случайность.
— Да, а что вы тогда скажете на то, что Фичетт хотел похитить то, что хранится у вас в сейфе?
Гиблл оказался словно громом поражённый. Первым, что он подумал, было: «Откуда тебе известно про сейф?». Декан хотел ответить этим вопросом парню, но, собравшись с мыслями, обратился ко всему залу:
— Кто ещё считает Фичетта предателем?
— Я, — поддержал брата Билл.
Вслед за Киллиганами молча поднялись Бони, Руперт, Крейг и Батлер. А вот Мэт, на удивление Генри, даже не подал виду, что заодно с ними. Да и ради чего? Фичетт мёртв, и ему этого было достаточно, а объясняться перед Гибллом ему не хотелось — вон сколько желающих это сделать, помимо него.
— Отлично. Тогда ваша компания живо отправляется за мной. И мы сейчас всё выясним у меня в кабинете.
— Тогда он тоже пусть идёт с нами. — Уилл указал взглядом на Генри, который был просто шокирован такой подставой. Неужели Киллиган выдаст его тайну Гибллу?
— Грин? — удивился Гиблл, а потом усмехнулся. — Как ни странно, но я почему-то не удивлён, что вы тоже в этом замешаны. Что ж, за мной, молодые люди.
Когда они подошли к кабинету декана, то он сказал, что сейчас они будут заходить к нему по одному. А чтобы остальные не переговаривались, то за ними он поставит следить личного гремлина. Он открыл дверь и позвал:
— Кипсли!
В коридор вышел гремлин и поклонился.
— Смотри за ними, чтобы они не разговаривали друг с другом. Тем более — чтобы не смели никуда уйти, — отдал указания Гиблл. — Так, ты первый! — сказал Гиблл Уиллу.
— Я с братом! — тут же отозвался Билл.
— Ладно, посмотрим, что вы мне скажете, — произнёс декан злодеев, затем завёл их в кабинет и захлопнул за собой дверь.
Оставшись стоять в коридоре с Бони, Рупертом и двумя прислужниками под присмотром гремлина, Генри почувствовал, что напряжение внутри него нарастает с каждой секундой. Он, как никогда раньше, оказался близок к краю пропасти: когда всё могло рухнуть в один миг; когда угроза раскрытия дышала ему в затылок… Он знал, что Киллиганы расскажут Гибллу… Знал, что остальные участники СОН поддержат их слова. И понимал, что когда придёт его черёд зайти в кабинет, у него один выход — врать и только врать. Причём он должен это делать так, чтобы Гиблл поверил ему, а не им.
Пока он размышлял над тем, как будет выкручиваться, гремлин Кипсли, словно тюремный надзиратель, расхаживал перед четвёркой. И что-то в нём было странное… Чем больше гремлин маячил перед глазами, тем меньше Генри концентрировался на собственных мыслях. На минуту парень даже полностью сфокусировал всё своё внимание на Кипсли, и тот вдруг показался ему до боли знаком.
«Уж не этот ли самый гремлин вчера передал мне записку?», — спросил себя Генри, но резко засомневался и, подумав, что просто себя накручивает, ответил: «Да чёрт разберёт этих гремлинов. Все они похожи друг на друга».
Неожиданно дверь кабинета приоткрылась и показавшийся из-за неё декан сказал Генри зайти.
— Может, сначала кто-то из них? — спросил он, подразумевая Бони, Руперта, Крейга и Батлера.
— До них тоже дело дойдёт. А сейчас мне нужны именно вы, Генри, — ответил Гиблл.
Генри собрал всё своё мужество и переступил через порог кабинета. Он встал в шаге от близнецов, но те даже не взглянули на него.
— Я провёл беседу с мистером Уиллом и Биллом Киллиганами, — начал Гиблл, закрыв за Генри дверь и пройдя к столу, — и они поведали мне весьма забавную историю… Историю о том, что смотритель Селтфосса был предателем. Как он подставил доктора Монстролли и предпринял попытку убить министра зла… И что даже до сегодняшнего дня он готовил коварный план, для осуществления которого ему необходимо было то, что хранится в моём сейфе. Но на вопрос, откуда им известно, что в моём кабинете вообще есть сейф, они ответили, что сам Артур Фичетт рассказал об этом в записке, которую через гремлина передал вчера вам, Генри. Мало того! Фичетт, как они выразились, хотел использовать вас в своих целях, а точнее — хотел, чтобы именно вы забрались в мой кабинет и похитили то, что лежит в сейфе.
По интонации Гиблла Генри догадался, что декан не воспринял слова близнецов всерьёз, а лёгкая усмешка на его лице лишь это подтвердила. Парень понял, что для него не всё потеряно, и если постараться, то он направит всё в нужное русло.
— Признаться, большей чепухи в своей жизни я ещё не слышал…
— Но, сэр, это правда! — в один голос воскликнули Киллиганы.
— Не смейте меня перебивать! — рявкнул на них Гиблл. — Сейчас я обращаюсь к мистеру Грину. Так вот, хотелось бы всё-таки узнать ответ на очень волнующий меня вопрос: откуда вам стало известно о существовании сейфа у меня в кабинете?
