встал у Радана поперёк глотки, не давая закончить проклятую, затянувшуюся войну.
Канцлер не хотел её, с самого начала предлагая мирно, сообща решить дело. Так, чтобы внакладе не остался никто. Но соседи не прислушались, пытаясь давить на Империю при помощи новообретённого рычага. А с Империей так нельзя, тем более что речь шла не о золоте и не об угле.
Шла – о воде. Которой из-за засухи на юге всё меньше, зато с избытком хватает на севере. В Ильхоре, чтоб ему ни дна ни покрышки! Казалось бы – как не пойти навстречу самому большому и развитому государству Континента? Тем более что подачек никто не просил, ведь Радан был готов щедро платить за драгоценную влагу. Но Авриум упёрся, равно как и Совет старейшин. Самим, мол, не хватает – и точка.
Только про "не хватает" – это враньё, воды у них залейся. Не в ней дело, а в желании придушить опасного, вырвавшегося в лидеры, конкурента. Пустой Престол решил измучить Радан жаждой и взять его голыми руками, для чего состряпал военный союз с ильхорцами и намертво перекрыл Империи путь на север. Кардиналы пошли ва-банк.
Канцлер пытался сепаратно договориться с Ильхором, да куда там. Не любят горцы имперских и всегда не любили. Исторически так сложилось, ещё со времён старой Унии, не раз пытавшейся прибрать к рукам строптивого северного соседа.
Первой ласточкой стала попытка строительства Конклавом системы дамб, перенаправлявших текущие в Радан реки. Империя выдвинула к границам войска, грозясь разнести в щепу и дамбы, и строителей. Кардиналы пошли на попятную, работы были свёрнуты. А спустя пару месяцев имперские водоёмы внезапно поразило то, что в народе кличут "чёрной порчей".
Это, конечно, не порча, а грибок. Но грибок ядрёный, особенно при жаркой погоде, стоящей на югах уже не первый год. Буквально за пару дней содержимое водоёма превращается в вязкую, вонючую жижу, пить которую невозможно даже после кипячения и фильтрации. В довесок прилагается полная гибель всего водоплавающего и разносимые ветром споры, заражающие в округе всё – от озера до лужи.
До недавнего времени сделать с порчей ничего не могли. Были, конечно, "бабушкины рецепты", но все они – полная ерунда. Ничто эту гадость не брало, кроме совсем уж зверской химии, от которой урона больше, чем пользы. Лучшее средство – зимние морозы, но где их нынче взять?
Вот тогда и появились подозрения. Случись такое парой месяцев раньше, можно бы и на случайность списать. Но чтобы сразу после того, как Империя заставила церковников отступить – тут бы любой вопросы задавать начал.
Порча, безусловно, вещь загадочная. Учёные давно поняли, что присутствует она почти везде, но вот что её заставляет время от времени убивать реки и озера – неясно. А потому, когда это случилось, Канцлер поручил Академии тщательно во всём разобраться. И доложить, не позднее, чем.
Учёные указали на несколько странностей. Во-первых, очень уж далеко распространилась зараза и слишком крупные водоёмы поразила. А во-вторых, согласно донесениям, "порча" отчего-то не захотела пересекать восточную границу. У церковников почернела лишь пара речек, хотя по логике весь западный Конклав в той широте должен был заплесневеть, что называется, наглухо.
На борьбу за воду поднялся весь Радан. Учёные ночевали в лабораториях, каждый день отчитываясь лично перед Канцлером. Народ тоже не подвёл, раскупив все билеты водного займа, чтобы помочь стране. Ну и промышленники с банкирами раскошелились. А попробуй не раскошелься, когда Канцлер тебя об этом на личной встрече просит.
Через несколько месяцев решение нашлось, после чего Империя пустила по пересохшим водопроводам пахнущую едким газом влагу. По радио день и ночь талдычили – не пейте, мол, сразу, дайте сначала выветриться опасному соединению. Куда там! Люди хлебали прямо из крана, больницы переполнились "тяжёлыми" пациентами. В основном детишками, которым сердобольные мамы не смогли отказать в лишнем глотке. О чём потом очень на похоронах сожалели.
Засуха дорого обошлась стране. Одни водные бунты в южных провинциях чего стоили, а уж как вспомнишь деревенскую мелюзгу с потрескавшимися от жажды губами, что просила у приехавших подавлять протесты "господ военных" немножко попить… Но ничего, сдюжила Империя, выстояла. Правда, к тому времени с водой стало совсем плохо. Хоть с очищенной, хоть нет.
Жара с каждым годом становилась всё злее. Презревшие опасность фермеры ринулись на северные границы, скупая за бешеные деньги каждый клочок плодородной почвы. Горцы их уже не пугали. Банкротство и голод были страшнее.
Академия предложила проект опреснительной станции, но электричества на него нужно было столько, что пришлось бы пустить на это всю нефть и уголь. Канцлер зарубил идею на корню, и правильно сделал. Опреснённой водичкой полмиллиарда душ не напоить даже теоретически.
Радан вновь обратился к Конклаву, предложив за воду очень и очень немало. Снова получил отказ. И вот тогда Канцлер объявил соседям войну, припомнив им заодно все грехи. И про порчу помянул, чудесным образом поразившую лишь раданские водоёмы, и про дамбы на севере, и про союз с горцами.
А что оставалось делать Его Превосходительству? Связанному по рукам и ногам Пактом, согласно которому Канцлер обязан обеспечивать безопасность и процветание своего народа. Тем более что за последние годы народа существенно прибавилось за счёт присоединившихся, измученных засухой и голодом государств вроде Маратана. И ведь что характерно – не к Конклаву они на поклон пошли, а к пересыхающему, но не сдавшемуся, Радану!
Конклав тоже внакладе не остался, наложив руки на соседний, граничащий на севере с Каганатом Нишакан. Северные широты, пашни, водичка. В довесок – без малого пятьдесят миллионов душ. И хотя это было немало, купающиеся в дефицитной влаге кардиналы ожидали гораздо большего. Ожидали, что к ним побегут все.
Но все не побежали, потому что лидерство Империи неоспоримо. Радан первым изобрёл радио, телефон и печатные станки. Первым провёл индустриализацию, первым исследовал планету, первым поднял в небо самолёты.
И ещё много чего – первым!
Церковники тоже старались не отставать, но труба у них пониже, а дым – пожиже. Надо отдать должное святошам, за последние пару десятилетий крупно вложившимся в науку и промышленность. Наступив на горло собственной песне, они проложили железные дороги, ввели в строй немало заводов и фабрик и даже, говорят, прицыкнули на Инквизицию, чтобы не обижала молодых учёных.
Пустой Престол долго пытался переиграть Радан. Пытался и не мог, пока не упал ему в руки такой шикарный шанс. Но шанс этот – последний, и если упустят его кардиналы, то всё, не угнаться им за Империей. Потому и
