– Прошу внимания! Сейчас будет говорить капитан, – загремел над головами-публики голос старшего офицера.
– Пожалуйста, соблюдайте спокойствие. Занимайте предназначенные для вас спасательные шлюпки. Это временная мера. Прошу следовать распоряжениям членов экипажа. Спасибо.
Среди всех этих воплей и рыданий Лунзи едва различила безумный крик с мольбой о помощи. Она с усилием расчистила себе дорогу в плотной толпе, пробираясь к маленькой девочке, которая споткнулась, упала и никак не могла снова встать на ноги. Еще немного, и ребенка просто-напросто затоптали бы. Лицо девочки было сплошь в синяках, она плакала. Крича что-то ободряющее, Лунзи вытащила её, подняла и передала над головами толпы пронзительно визжащей матери. Дон проводил женщину с ребенком в банкетный зал и указал им спасательную капсулу. Как только очередной летательный аппарат заполнялся, диафрагмы люков закрывали и капсулы герметизировали. Все это случилось до того неожиданно и так сильно отличалось от размеренного образа жизни на фешенебельном лайнере, что большая часть публики никак не могла опомниться от подобных переживаний.
Лунзи достала аварийную медицинскую сумку из ниши, укрытой за богато украшенным гобеленом ручной работы, и поспешила обратно, пересекая огромное помещение ресторана. Перед дверями в банкетный зал она вправляла конечности жертвам давки, накладывала повязки на порезы и ссадины пассажирам, пострадавшим, когда их извлекали из застрявших турбоваторов через отверстия в потолке, раздавала успокоительные средства мягкого действия тем, кто был явно на грани истерики.
– Вполне достаточно, чтобы вас успокоить, – убеждала она пациентов, сохраняя на лице безмятежную улыбку, хотя сама была в ужасе. – Все обойдется. Это обычное дело.
Космическая катастрофа! Нет, это не могло случиться с ней снова.
– Мои драгоценности! – надрывалась одна дама с голубыми волосами, которую волок в банкетный зал молодой человек в форменной одежде. – Они все в моём номере. Мы должны вернуться! – Она вырвала-таки руку, оттолкнула молодого человека и ринулась назад, к жилым каютам.
– Остановите её! – закричал мужчина. – Леди Шолдер, нет!
Новая волна возбужденных пассажиров отбросила женщину назад, хотя она изо всех сил старалась прорваться сквозь толпу.
– Я не могу лишиться своих драгоценностей!
Лунзи ухватила обезумевшую пассажирку за руку, едва та оказалась в пределах досягаемости, и прижала к ней гипноизлучатель. Женщина зашевелила губами, пытаясь что-то сказать, но бессильно поникла, зажатая между Лунзи и молодым человеком. Он перевел лукавый взгляд с леди Шолдер на врача.
– Она проспит где-то около часа. Успокоительное не даёт постоянного эффекта. К тому времени вы будете уже в космосе. Сигнал бедствия уже передали, – объясняла Лунзи. – Только постарайтесь соблюдать тишину.
– Благодарю вас, – от всей души выдохнул молодой человек, подхватывая леди Шолдер на руки и быстро направляясь к спасательному отсеку.
Лунзи услышала грохот у себя за спиной и обернулась.
– Сейчас опять заклинит! – Два корабельных инженера опрометью бросились к двойным дверям, которые скользили навстречу друг другу, закрываясь перед самым носом впавшей в истерику толпы. Свет вновь погас. Под потолком цепочками красных ламп вспыхнуло аварийное освещение, окутав помещение таинственным полумраком.
– Выруби тот тумблер! – закричал Перкин одному из своих помощников, указывая на открытый распределительный щит рядом с дверным проемом. – Это же делают только при повреждении корпуса!
– Все программы полетели к черту, Перкин! – Другой инженер уже дергал и давил рычаги распределительной панели. Он попытался прочесть показания приборов при слабом освещении. – Нам надо постараться удержать их открытыми вручную.
– У нас всего несколько минут. Дай-ка я попробую!.. – Перкин втиснулся между тяжелыми металлическими дверями, которые почти уже захлопнулись, и попытался отжать обратно одну из створок. Его парни начали расчищать дорогу в толпе, чтобы помочь начальнику, но им никак не удавалось протиснуться к нему. Вдруг Перкин пронзительно закричал:
– Да помогите же!
Сейчас меня задавит!
Створки сомкнулись, зажав Перкина между собой.
Его крик словно ошпарил Лунзи. Мобилизовав все свои силы, она ринулась на выручку. Перкин со сморщенным от боли лицом старался вырваться из тисков двери, которые грозили разрезать его пополам. Выброс адреналина произошел как раз тогда, когда она расталкивала последних встречных беглецов с корабля. Ей и инженерам удалось удержать и оттащить дверь.
Медленно и неохотно бронированные металлические двери подались в своих пазах назад. Толпа, обезумевшая ещё больше прежнего, ломанула в банкетный зал мимо едва не раздавленного Перкина. Как только двери удалось зафиксировать в открытом состоянии при помощи клиньев в пазах, Лунзи бросилась к Перкину, помогая ему уйти с дороги. Он почти не мог самостоятельно передвигаться. Он весил раза в полтора больше Лунзи, но все ещё пребывая в медитативном трансе, она смогла вытащить его без заметных усилий.
Первым делом она разорвала рубашку у него на груди, осмотрела грудную клетку и присвистнула, увидев, что там творится. Пальцы подтвердили то, что обнаружило её обостренное восприятие: левая сторона его грудной клетки была сильно вмята, легкое находилось в опасности. Но если достаточно быстро сработать, то, быть может, и удастся восстановить сжавшие легкое ребра.
– Лунзи! Куда вас понесло? – раздался голос Коромеля, когда она побежала к служебной лестнице, ведущей на верхние палубы.
– Мне необходимо сбегать в мой кабинет. Перкин умрет, если я не выправлю его ребра.
– Адмирал! Нам бы тоже лучше идти, – мягко настаивал Дон, подталкивая своего подопечного к двери.
Коромель оттолкнул руку помощника:
– Ни за что! Я не желаю, чтобы меня засунули в одну из этих крохотных консервных банок среди сотни высокопоставленных дамочек, оплакивающих свои деньги! Здесь понадобится любая помощь, чтобы не дать этому судну закрутиться вокруг планеты. Да, мы сами постараемся спасти свои шкуры.
Может быть, я и стар, но пока ещё могу выполнить свой долг. – Вдруг адмирал почувствовал резкую боль в груди и сделал судорожный, болезненный вдох. Лицо его побледнело. – Дьявол! Только не сейчас! Где мое лекарство?
– Трясущимися пальцами он расстегнул воротник.
Дон отвел его в сторону, чтобы усадить на кушетку.
– Посидите здесь, я найду доктора.
– Не морочь ей голову, Дон! – резко приказал Коромель, когда тот помогал ему сесть. – Она занята. Со мной ничего страшного. Это всего лишь старость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
