Однако в английской и американской делегациях этими вопросами никто не занимался. Они все время были заняты на конференции представителей СССР, Великобритании и США. Докладная записка, представленная польскими властями, выдвигала план создания семи крупных соединений — трех пехотных, двух танковых и двух моторизованных дивизий, а также ряда армейских и запасных частей.
Поскольку поляков на конференцию не пригласили, Кот лично попытался продвинуть вопросы, связанные с польской армией. С этой целью он вручил еще один экземпляр памятной записки американскому послу в Москве Штейнгардту и в ответ на усиленные старания получил заверение, что поляки будут выслушаны Гарриманом.
Действительно, 2 октября в два часа тридцать минут в здании посольства США в Москве состоялась конференция по польским вопросам. На ней присутствовали лорд Бивербрук, Гарриман, английский посол Криппс, американский посол Штейнгардт, английские генералы Исмей, Макфарлан и американский генерал Берне. С польской стороны в конференции приняли участие посол Кот, генерал Андерс и генерал Богуш.
Генерал Макфарлан доложил о существе проблемы, но лорд Бивербрук сразу же принципиально отклонил все польские предложения, не желая вообще дискутировать на эту тему. Он решительно отказался поддержать польскую позицию и не только ничего не пообещал, но совершенно определенно подчеркнул, что все, что англичане могут дать, они передадут Советскому Союзу, а последний в свою очередь сможет нам выделить лишь то, что сочтет нужным. В своей аргументации он исходил из принципа, что, поскольку мы должны сражаться на советско-германском фронте, нет необходимости снабжать нас вооружением, отличным от советского. Мы должны получить его от Советского Союза в соответствии с планом использования Польской армии, тем более что и воевать нам предстоит под верховным командованием Красной Армии.
Следует подчеркнуть, что Андерс за участие в непосредственных переговорах с англичанами без предварительной санкции своего правительства и без согласования выдвинутых требований с Сикорским тотчас же получил от последнего нагоняй. Сикорский отчитал Андерса за то, что тот вмешивается не в свои дела и хлопочет о вещах несущественных, так как создание в Советском Союзе такой Польской армии, какой он представил ее англичанам, лондонским штабом не предусматривалось.
Уже на следующий день после этой конференции Сикорский направил послу Коту телеграмму, в которой, в частности, говорилось: «…кроме того, предлагаю предупредить Андерса о необходимости впредь точнее рассчитывать свои организационные планы. Столь большие расхождения в потребностях вооружения нас компрометируют».
Как выяснилось позже, в апреле 1942 года, когда Андерс находился в Лондоне, претензии к Андерсу возникли у Сикорского в результате усилий находившейся в Лондоне у власти санационной группы, которая заранее старалась не допустить создания в Советском Союзе слишком сильной Польской армии. Целью наших деятелей в Лондоне с самого начала было добиться, чтобы как можно большее число польских военнослужащих покинуло Советский Союз и влилось в воинские части как в самой Англии, так и на Ближнем Востоке.
По этому вопросу Сикорский в той же телеграмме от 3 октября 1941 года писал послу Коту: «…Я очень заинтересован в получении пополнения для Польской армии из СССР и хорошо понимаю трудное положение Андерса. Прошу разъяснить советским представителям, что в сохранении и постоянном существовании польских войск в Великобритании и Египте заинтересованы все союзники. Прошу потребовать направления в Архангельск польских солдат, находящихся в различных лагерях в районе Вологды и в других близлежащих местах…»
Польские круги в Лондоне считали, что уж если на то пошло, то в Советском Союзе допустимо существование лишь символической Польской армии, в принципе же все польские войска должны быть сконцентрированы под командованием англичан в Англии и частично на Ближнем Востоке. Кроме того, там опасались, что в случае возникновения в Советском Союзе слишком сильной Польской армии она может стать противовесом Лондону. Сикорский требовал немедленной отправки в Англию десяти тыс. солдат младших возрастов, но Андерс не хотел лишаться лучших своих кадров и сослался на то, что отправка этих контингентов в настоящее время невероятно сложна и даже вообще невозможна. Кот поддерживал Андерса и со своей стороны давал такое же объяснение.
В телеграмме Сикорскому это звучало так: «Мне кажется невозможным в настоящее время отправить из России значительное число людей… Единственным лагерем, из которого можно было бы взять подготовленных людей, является Бузулук, а точнее, две первые дивизии, но изъятие из них десяти тыс. молодых солдат будет равносильно уничтожению базы, на которой должна строиться армия…» Это была аргументация Андерса, ибо профессор Кот тогда уже целиком находился под его влиянием.
На фоне всех этих недоразумений между Лондоном и командованием польских вооруженных сил в СССР (отказ выслать в Лондон десять тыс. солдат, различия в оценке договора, желание Андерса получить вооружение от англичан) начали проявляться первые трения между Сикорским и Андерсом.
Одновременно с ходатайствами перед союзниками по вопросам организации Польской армии Андерс, следуя своим решениям, принятым в конце сентября в Бузулуке (перед отлетом в Москву), направил письмо в Генеральный штаб РККА с просьбой разрешить дальнейшее увеличение польских вооруженных сил, доведя их численность до семидесяти тыс. человек соответственно увеличить количество пайков и выделить территорию в районе Ташкента для формирования новых подразделений.
Ответа на это письмо не последовало, и, таким образом, все пока что осталось по-старому: сорок четыре тыс. пайков, вооружение для одной дивизии и формирование трех крупных войсковых единиц в прежних районах.
На этом по существу и заканчиваются все усилия Андерса по созданию Польской армии в Советском Союзе. Отныне его захватывают уже совершенно иные мысли. Именно тогда у него окончательно созревает решение (зародившееся еще в половине сентября в Бузулуке) вывести Польскую армию из Советского Союза. Соответственно, коренным образом изменяется и его отношение к Лондону. Отдавая себе отчет в том, что Сикорский будет против таких действий, поскольку это противоречило бы уже принятым соглашениям, Андерс фактически перестает считать лондонское правительство своей верховной властью и одновременно устанавливает все более тесные связи с английской военной миссией. Он отдал распоряжение о прикомандировании к своему штабу одного из офицеров миссии в качестве постоянного офицера связи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
