В результате этого псевдопроцесса больше всех пострадал начальник 2-го отдела штаба подполковник Гелгуд-Аксентович, который уже имел несколько замечаний за интриги и желание все подчинить себе. Гелгуд, по старому обычаю санационных «двуек», считал, что только он может распоряжаться, и с первых же дней стал строить козни против начальника штаба Окулицкого, стремясь добиться устранения его с занимаемой должности и назначения на нее кого-нибудь другого. Велико было также его желание самому занять этот пост. Поэтому он распускал слухи, что Окулицкий не соответствует занимаемой должности и обязан быть от нее отстранен. Говорил об этом сам и велел распространять подобные слухи своим офицерам, в частности ротмистру Новицкому, который направо и налево твердил, что Окулицкий должен уйти. Как-то в Бузулук приехал из лагеря капитан Ковальчинский и с возмущением рассказал обо всех этих интригах и слухах Окулицкому. Тот в свою очередь вызвал к себе Гелгуда, его заместителя майора Бонкевича, ротмистра Новицкого, капитана Ковальчинского и еще одного офицера на очную ставку и для принципиального разговора, который в основном подтвердил факт интриганства Гелгуда. Окулицкий представил все это дело Андерсу, требуя снятия Гелгуда с занимаемой должности. Андерс тогда не согласился пойти на такой шаг, он был даже доволен, что его подчиненные между собой дерутся, ему это казалось выгодным. Но теперь, когда всплыло дело Козловского, а Гелгуд не только не сумел его деликатно замять, но даже давал понять, что это сам командующий армией выслал Козловского, Андерс решил снять Гелгуда с занимаемой должности за «отсутствие бдительности». Подполковника Гелгуда сначала перевели в запасный полк, а затем в одну из дивизий. Вместо него был назначен майор Винценты Бонкевич, о котором Кот так писал Сикорскому:
«…человек высоких моральных качеств, майор Бонкевич из „двуйки“ …бывший начальник сектора по делам России, многократно битый, но непреклонный, должен быть повышен в звании и назначен начальником 2-го отдела, ибо теперешний шеф (Гелгуд. — Е.К.) не идет с ним ни в какое сравнение…»
Временно спасенный, Андерс продолжал считать, что он ни в коем случае не может оставаться на территории Советского Союза. С этого момента он последовательно стремится создать такие условия, которые позволили бы как можно скорее вывести Польскую армию из пределов СССР.
В соответствии с планом, который Андерс составил еще в конце сентября совместно с Богушем и Окулицким, вывод армии предстояло осуществить через иранскую границу или в крайнем случае через Афганистан, пусть даже в Индию. Первым этапом реализации этого плана являлся, как известно, перевод Польской армии на юг, по возможности ближе к упомянутым границам. Однако предвидя на пути осуществления своих измерений значительные трудности, Андерс решил поставить всех перед свершившимся фактом. На важнейшие узловые станции были высланы специально уполномоченные офицеры, которые направляли соотечественников, жаждавших вступить в армию, и все остальное население не в существующие места дислокации частей, а на юг Советского Союза, в окрестности Ташкента, где Андерс намеревался продолжить формирование армии.
С той поры начался новый этап мытарств и страданий польского населения. Люди буквально метались во все стороны. Сначала из различных районов СССР они ехали за несколько тыс. километров в Бузулук, Тоцкое и Татищево. Не доезжая, встречали офицеров, которые переотправляли их на юг. Снова несколько тыс. километров езды в неизвестные места, где не имелось даже гражданской опеки и где измученные до предела люди, конечно же, не находили никакого пристанища и обещанных формируемых частей. Те, кто еще имел немного сил и денег, возвращались в Центральную Россию, в Бузулукский район. Возникла неописуемая неразбериха, повсеместно слышались ропот и проклятья. Во время этих беспорядочных и бессмысленных скитаний гибло множество людей. Те, кто остался на юге, оказались в очень плохих условиях. Никто не был подготовлен к их приезду. Жилищ не было. Продовольствия не было. Работы не было. Начавшиеся эпидемии производили настоящие опустошения среди поляков. Люди проникались обидой к органам советской власти, считали, что это по их вине они оказались в столь затруднительном положении.
Кот по пути из Москвы в Куйбышев видел эти толпы и в телеграмме от 20 октября 1941 года сообщал Сикорскому: «…В дороге я видел толпы наших бедных людей, больных и голодных, направляемых без плана…» Следуя своему замыслу, Андерс в ноябре 1941 года самовольно, без согласования с какими бы то ни было властями — польскими или советскими, направил два больших эшелона, более чем по две тыс. человек в каждом, к берегам Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи. Многие из них в скором времени погибли от тифа, малярии, дизентерии и других болезней в условиях полного отсутствия какого-либо ухода и медикаментов, и лишь самое незначительное количество из них попало в армию. Страшная халатность в данном случае усугублялась неудачно выбранным местом.
Советские власти и тут (хотя переброска столь большого количества поляков в Среднюю Азию не была предусмотрена никаким планом и вообще не была согласована с ними) изъявили готовность оказать польскому населению помощь. Они начали привлекать стекавшихся в Узбекистан поляков к работам на хлопковых плантациях, использовать на ирригационных работах и в строительстве. В результате в районах Нукуса, Бухары, Самарканда и Ферганы поселилось около ста тыс. поляков.
Кот, следуя замыслам и планам Андерса относительно перебазирования Польской армии на юг, поддерживал его мероприятия, старался подготовить к ним Сикорского и заручиться его согласием и содействием. 29 октября 1941 года он направил премьеру телеграмму, в которой, в частности, писал:
«…Могу ли я заявить Советскому правительству, что Англия даст официальное согласие на вооружение и снабжение продовольствием нашей армии? Район, куда теперь направляется излишек солдат и добровольцев, — Узбекистан — расположен в наиболее благоприятном для английских поставок месте. Кавказ не может приниматься в расчет. Поставки Англией крупных партий оружия и продовольствия через Архангельск технически невыполнимы; возможным, хотя еще не освоенным, является путь через Иран, но на его освоение английские власти должны решиться со всей определенностью. Позиция Англии касательно эвакуации отсюда солдат до сих пор тоже не ясна, и даже в отношении летчиков инструкции из Лондона предусматривают переброску лишь обученных экипажей. После получения определенного английского решения можно будет начать переговоры с Советами об эвакуации солдат в большом количестве…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
