Она прошла в большую, длинную прямоугольную комнату. Несколько огромных аквариумов, наполненных существами, как смутно знакомыми, так и совершенно чужеродными, были встроены в стену напротив Сэм, отделенные друг от друга участками стен с мягкими красными и фиолетовыми огнями, придающими комнате угрюмое свечение. Яркость этих огней усиливалась за счет темных полов и мебели. В дальнем конце помещения слева находилась огромная противопожарная дверь. Ковер, украшенный изометрическими узорами того же цвета, что и светильники, тянулся по центру комнаты. По обе стороны от него стояли длинные низкие кушетки.
— Наконец-то ты пришла. Я уже думал присоединиться к тебе в ванне, — сказал Аркантус, привлекая ее внимание в правый угол.
В этом конце комнаты несколько широких низких ступеней вели на платформу. Стол, установленный на переднем краю платформы, занимал примерно половину ширины и был покрыт по меньшей мере дюжиной мониторов и голоэкранов. Еще больше экранов тянулось вдоль ближайших стен, прерываемых только более крупным оборудованием, с которым она не была знакома.
Аркантус стоял сбоку от стола. На нем была шелковая мантия королевского пурпурного цвета, одеяние распахнулось, обнажая мускулы стройного торса и темную набедренную повязку. От его кривой ухмылки у нее подкосились колени.
Что же делало эту улыбку такой чертовски сексуальной?
Дело не в улыбке, дело в нем.
Дверь за ней тихо закрылась. Она оглянулась через плечо и увидела голый участок стены между двумя аквариумами, на котором не было ни малейшего намека на дверь.
Она снова столкнулась с Аркантусом. От него не убежать.
И я не хочу убегать.
Он неторопливо спускался по ступенькам, виляя хвостом позади себя, его пылающие глаза были прикованы к ней.
— Ну как? Как ванная? — он скользнул взглядом по ее телу до самых кончиков пальцев на ногах и медленно вернулся к лицу.
— Это было… чудесно, — ответила она, затаив дыхание. — Я никогда не видела ничего подобного.
— Ты выглядишь восхитительно, маленькая земляночка, — его глаза, блестящие от желания, наконец снова встретились с ее. — И Килок первым увидел тебя в этом платье. Это должен был быть я, — на последнем слове его губы растянулись, обнажая клыки.
Нотки ревности и собственничества в его тоне вызвали у Саманты трепет. Она покраснела и переступила с ноги на ногу, сжимая бедра вместе, возбуждение еще не совсем покинуло ее после их прошлой встречи.
Он поднял руку и указал на ближайшие диваны.
— Прошу. Присаживайся. Я хочу, чтобы тебе было удобно.
Саманта медленно подошла к нему, застенчиво сцепив руки на животе. Дойдя до конца ближайшего дивана, она повернулась и села на него, все это время не сводя с Арка глаз. Юбка разошлась, обнажив бледное бедро, она натянула материал обратно и закрепила его на месте рукой.
Саманта была застигнута врасплох, когда Аркантус подошел и опустился на подушку рядом с ней. Она не знала, почему это движение удивило ее, Аркантус был не из тех людей, которые сели бы на диван напротив, и она знала это.
Он протянул руку вдоль спинки за ее плечами. Его хвост проскользнул между ее телом и спинкой дивана, обвившись вокруг бедер и заставляя Саманту поднять руки. Не зная, что делать, она положила ладони поверх хвоста, который на ощупь был таким же упругим, теплым и гладким, как и грудь Аркантуса.
— Что это за место? — спросила она. Это же можно было спрашивать, верно?
Аркантус придвинулся немного ближе, прижимаясь своим бедром к ее.
— Это моя мастерская. Я провожу здесь большую часть времени.
— Тут ты…подделываешь личности?
— Здесь я нашел применение своим значительным талантам.
Эти слова обескуражили ее. Она знала, что он говорил о своих возможностях и намерениях в отношении нее, но не могла игнорировать темный подтекст его слов. Конечно, он приводил сюда других женщин. Такой мужчина, как Аркантус, мог заполучить практически любую, кого хотел, и, вероятно, он спал со многими. Она не была настолько наивна, чтобы поверить в обратное.
Ее грудь сжалась от разочарования и ревности. Была ли она просто еще одним именем в списке трофеев? Экзотический секс, которым можно похвастаться после того, как он с ней закончит?
Она посмотрела вниз, на его хвост.
— Ты… ты выбирал других так же, как выбрал меня?
Аркантус напрягся, и его хвост дернулся.
— Нет, Саманта, — он взял ее за подбородок пальцем и повернул ее лицо к себе, заставляя встретиться с ним глазами, в его взгляде появилась напряженность. — Ничто в тебе или в том, как ты здесь оказалась, не похоже ни на что из того, что я когда-либо делал. Ты первая, кого я нашел. Первая, кого я куда-либо взял с собой. Первая, за кого я боролся. Ты также первая, кто знает мое настоящее имя, и первая, кто спал в моей постели. И ты будешь единственной.
В животе у нее затрепетало, в груди потеплело, но Саманта нахмурилась.
— Почему? Почему я?
Аркантус погладил ее подбородок большим пальцем и наклонился ближе, его губы почти касались ее уха.
— Потому что одного взгляда на тебя было достаточно, чтобы понять, что ты моя, Саманта.
Саманта замерла. Ее дыхание участилось, сердце бешено забилось, а зрение затуманилось.
Ты моя, прорычал Джеймс в ее голове. Ты существуешь только для моего удовольствия.
Она чувствовала горячее дыхание Джеймса на своем лице, чувствовала его грубые руки на горле, когда он входил в нее снова и снова, чувствовала жгучую, разрывающую боль.
— Саманта!
Глаза Сэм резко открылись, она и не заметила, что закрыла их. Аркантус стоял перед ней на коленях, обхватив ладонями ее щеки, его торс был между ее ног. Она искала в его лице что-нибудь, на чем можно было бы сосредоточиться, поскольку отчаяние угрожало захлестнуть ее.
Не Джеймс. Он не Джеймс. Он не Джеймс.
— Кто-то причинил тебе боль, — сказал Аркантус, его голос был ниже и глубже, чем несколько мгновений назад. Центральный глаз сузился до щелочки. — Кто-то все еще причиняет тебе боль.
Слабая дрожь пробежала по его рукам, она бы не подумала, что это возможно, учитывая, что это
