это возможно, но чувствую именно так. Она так близко, словно под кожей.
Мы танцуем наш огненный вальс из прикосновений, поцелуев, ласк, как единое целое, улавливая и чувствуя друг друга на каком-то неведомом уровне. Я наслаждаюсь каждым мгновением, каждой секундой, уповая в своих и ее эмоциях. Мы стонем друг под другом, оставляя невидимые пометки на телах, да и видимые тоже. Сегодня мы сгораем вместе, утопая в языках пламени нашего костра, который разрушает все привычные уклады жизни. Стирает, что было, что будет, остается только одно – это секунда, это мгновение, только она и я, и то, что происходит между нами - страсть, распаляющая под нашими расплавленными телами.
Мое сердце пронзает стрела, когда глаза видят результат того, к чему привели все наши ласки, а я вдруг понимаю, что я люблю ее. Всю. Полностью. Без остатка. Моя болезнь называется любовью к маленькой Синичке, которая извивается в моих руках от нахлынувшего оргазма.
Я понимаю, что мне ее мало. Мы только что занимались большим, чем просто секс. Мы занимались любовью. Несмотря на это, мне мало. Всегда будет мало её. Я не отпускаю ее, обнимаю, целую, не переставая всю ночь… И лишь под утро мы оба засыпаем в объятиях друг друга.
Проснулся я абсолютно счастливым человеком, прижимая столь желанную женщину рядом. Я уверен, что мы справимся, несмотря на любые преграды, любые разногласия между нами.
Моя синичка открывает глаза, приветствую меня своим теплым взглядом.
- Доброе утро, Синичка моя, - говорю я хрипло.
Юля улыбается самой прекрасной улыбкой на свете, обнажая миру, вернее мне, ее ямочки на щечках, которые я тут же целую, щекоча своей щетиной ее. Она смеется, а я лишь думаю о том, что готов слушать этот смех вечность.
- Я приготовлю тебе завтрак, - чмокаю Юлю в нос, начиная вставать с кровати.
Мы вместе по очереди идем в душ, хоть мне бы и хотелось пойти вместе с ней, но я понимаю, что душ закончится занятием любовью, но ей нужна передышка. Прохожу на кухню, начинаю готовить завтрак, быстро делая единственное блюдо, которое умею – яичницу с беконом. Юля возвращается с ванны, в привычной позе садится на стул, поднимая ноги на него, с улыбкой наблюдая за мной. Я уже заканчиваю приготовления, раскладывая яичницу по тарелкам.
Я знаю, что мне столько нужно ей сказать, объяснить, миллион раз попросить прощения, но не знаю с чего начать. Я тысячи раз прокручивал в голове наш разговор, а как дошло до него, сразу растерялся.
- Приятного аппетита, моя принцесса, - говорю я.
- И тебе приятного аппетита, - отвечает Юля.
Мы едим молча, лишь изредка поглядывая друг на друга. И если в моих глазах точно радость и счастье, то в Юлиных я вижу грусть, и от этого мне не по себе.
- Юля… - решаюсь я на разговор, отложив приборы.
Юля прикладывает свою ладошку к моим губам, а я непроизвольно целую ее.
- Не говори ничего. Я думаю, это был лучший способ сказать без слов «прощай» друг другу, - говорит она, пытаясь улыбнуться.
Что, мать вашу?! ЧТО?!
- Что значит «прощай»?! – рычу я, пытаясь себя сдерживать.
Глава 28
Глава 28
Юля
- Что значит «прощай»?! – рычит он, а я с удивлением смотрю на него и молчу, - Юля!
- Стас, я вчера подписала документ, разрывающий мой контракт. Я улетаю в Нью-Йорк через три дня, - говорю я известные ему факты.
- Что?!
- Я об этом сказала тебе и Марату еще неделю назад! – не выдерживаю я.
Стас так сильно стискивает челюсти, что я слышу скрежет его зубов.
- Надолго? – цедит Стас сквозь зубы.
- На один год, - спокойно отвечаю я, беря в руки кружку с чаем, делая глоток.
Стас хватает мою руку, притягивая ближе к себе, вместе со стулом.
- Зачем? – его глаза блестят нездоровым каким-то блеском, дьявольским.
До меня вдруг доходит, что тот разговор у Марата он прослушал, и, не желая себя выдать, согласился, сам не зная на что. Вот почему так легко тогда согласился! Ну, Стас!
- Я говорила зачем, - выдерживаю взгляд его уже почерневших глаз.
- Видимо, я прослушал, - говорит спокойно, но я вижу, что он себя еле сдерживает.
Не желая провоцировать его на необдуманные поступки, поэтому отвечаю:
- Полгода назад я подала заявку в нью-йорскую школу искусств, еще до вашего конкурса на проект. Я получила что-то вроде гранта на обучение. Меня зачислили, - говорю с гордостью, нарочито спокойно.
- А как же мы?! – почти кричит Стас.
Я собираюсь с духом, набирая легкие в воздух.
- Проект почти закончен с моей стороны. Согласованы все материалы, выбраны поставщики, мастера, подрядчики. Я лично встретилась с большинством мастеров, которые делают эксклюзив для нас. Я проинструктировала Киру, которая будет контролировать остальное. Ну, и я не бросаю вас, при необходимости я приеду, а также всегда буду на связи, - говорю спокойно, но чем дальше, тем явственнее ощущаю на себе яростный взгляд Стаса. Тем более сейчас лето. Курсы только начинаются, а значит, я смогу прилетать часто первое время, но этого я не говорю вслух.
- Какой, на хрен, проект?! – взрывается Стас, а я ежусь, - мы – это ты и я!
Я удивленно смотрю на него, переваривая сказанное им.
- Никаких «мы» нет, - отрезаю я, протыкая, кажется, не только свое сердце иглой.
Глаза Стаса наливаются кровью, он вскакивает, подхватывает меня, крепко сжимая в своих объятиях так сильно, что мне не хватает воздуха.
- Нет, нет, ты моя! МОЯ! – кричит Стас, обрушиваясь на меня с обезумевшим поцелуем, продолжая шарить руками по моему телу в хаотичных движениях, как будто хочет убедиться, что я здесь.
Он себя не контролирует, я это понимаю, поэтому пытаюсь отвернуться. При этом я его не боюсь, пребывая в какой-то странной уверенности, что он меня не обидит.
- Нет, Стас, не надо!
- Ты мне нужна! Нужна! – с надрывом отвечает Стас, продолжая руками лихорадочно обласкивать мое тело.
- Прекрати! Стас, не делай того, о чем потом пожалеешь! – уже кричу я, пытаясь привести его в чувства.
Стас резко отшатывается от меня, будто пришел в себя. Медленно спускается на колени передо мной, не отпуская мои ноги. Второй раз за сутки передо мной он стоит
