надейся обмануть его.
Ответом ей послужило молчание, поэтому она обернулась и пристально посмотрела мне в глаза. В её взгляде читалось любопытство вперемешку с недоверием.
— Знаешь, Макс, — медленно проговорила она, — если лекарь подтвердит твоё здоровье, у деда возникнут очень неудобные вопросы. Откуда у чудом выжившего и здорового парня взялись способности Зверолова? Почему татуировки проявились сами собой, без обряда посвящения? И главное — не нарушал ли ты запретов, ха-ха.
В её словах прозвучала нескрываемая угроза. Но я только усмехнулся:
— Виола, а ты забыла нашу маленькую договорённость? Про то, что ты никому не расскажешь о моих… прогулках?
Её щёки чуть порозовели, но голос остался твёрдым:
— Я ничего не забыла, — она выразительно пожала плечами. — Это ты забыл, что мне всё равно на тебя, и если дед спросит…
Девушка многозначительно замолчала.
Понятно. Она пытается переложить ответственность, создать мне дополнительное давление.
— Тебе лучше держать язык за зубами, — посоветовал я миролюбиво. — А то твоему деду может не понравиться, что его любимая внучка совершенно не слушается своего старика.
Виола фыркнула, но больше ничего не сказала. Остаток пути мы прошли в молчании.
По мере приближения к деревне я чувствовал, как нарастает напряжение. Впереди меня ждала встреча, которая могла кардинально изменить моё положение.
Виола подмигнула мне с таким видом, будто оказывает мне невероятную честь. В её глазах играло что-то похожее на предвкушение зрелища.
— Идём, Макс, — сказала она, и в её голосе слышалась плохо скрываемая радость. — Дедушка так волнуется за твоё здоровье, что решил всё устроить по-особенному.
Глава 15
Я шагал рядом с Виолой, чувствуя, как под ногами скрипит утоптанная земля деревенской дороги. Кто-то из прохожих шарахался в сторону, завидев меня, другие останавливались и пристально смотрели вслед. Шепотки следовали за нами почти без остановки.
— Что Ефим сделал по-особенному? — переспросил я, хотя нехорошее предчувствие уже ползло по спине.
— Увидишь, — загадочно улыбнулась Виола. — Дедушка всегда говорит: если человек утверждает что-то, то почему бы не доказать это всем? Так справедливо, правда?
Справедливо… Я стиснул зубы. Всем? Публично что ли? К этому всё идёт?
Мы свернули на центральную улицу, и передо мной открылась картина, от которой засосало под ложечкой.
Центральная площадь была забита людьми. Казалось, будто собралась вся деревня. Женщины в платках сгрудились с одной стороны, перешёптываясь и бросая в мою сторону настороженные взгляды. Мужчины стояли поодаль, скрестив руки на груди, их лица выражали смесь любопытства и подозрения. Дети выглядывали из-за материнских юбок, широко раскрыв глаза.
В центре площади возвышался деревянный помост, наспех сколоченный из досок. На нём стоял староста Ефим в своей лучшей одежде — тёмном кафтане с серебряными пуговицами, подпоясанном широким ремнём. Трость с резной рукоятью он держал перед собой, как жезл власти. Его красные татуировки ярко пульсировали на запястьях, демонстрируя силу Зверолова третьей ступени.
Рядом со старостой стоял незнакомый мне мужчина лет сорока с аккуратной тёмно-русой бородкой и внимательным взглядом. На руках виднелись зелёные татуировки Мастера.
Лекарь, значит.
Но больше всего моё внимание привлекло существо, лежавшее у его ног.
Передо мной была… странная помесь совы и летучей мыши. Размером с крупную кошку, с перламутровыми крыльями, которые переливались всеми цветами радуги. Большие золотистые глаза смотрели на меня с почти человеческим интеллектом.
Светлокрыл. Эволюционный индекс F, уровень 11.
Звериный кодекс: Информация недоступна, достигните Эволюционного индекса F для разблокировки.
Ранг F! Это же явно сильный зверь! Одиннадцатый уровень! Такого питомца могут позволить себе только очень богатые и влиятельные люди. Неужели этот лекарь настолько крут? Он из столицы?
Я заметил, что Светлокрыл время от времени беспокойно переступает лапками, его уши дрожат, а взгляд то и дело скользит к лекарю, словно ища указаний?
— МАКС! — раздался надрывистый знакомый голос.
Я обернулся и увидел маму, которая пробивалась через толпу, расталкивая людей локтями. Её лицо было белым как мел, глаза красными от слёз. Рядом с ней с каменным выражением лица шла Ирма.
— Сынок, бабушка мне только сообщила, и я сразу сюда! — Ольга добралась до меня и схватила за руки. — Что это за безумие? Зачем тебя сюда привели?
— Э-э-э-эй, ты чего, всё будет хорошо, — я приобнял её и улыбнулся, хотя сам чувствовал себя далеко не спокойно, уже догадывался, что за цирк может начаться. — Сейчас проверят на «хворь» и удостоверятся что всё в порядке.
Ирма промолчала, но её маленькие глазки сузились, изучая помост с лекарем.
— Шуты гороховые, — злобно проскрипела бабка.
— Внимание! — раздался зычный голос старосты, и площадь постепенно стихла. — Собрались мы сегодня здесь по важному делу!
Ефим выпрямился во весь рост, его голос разносился над притихшей площадью.
— Как вы знаете, наш юный Максим утверждает, что полностью здоров после своей… неопределённой хвори. — Он сделал паузу, оглядывая толпу. — И я, как ваш староста, не могу игнорировать ни его просьбы, ни ваши справедливые опасения! После пробуждения татуировок Зверолова, всё это выглядит сомнительно, поэтому развеем сомнения прямо здесь, чтобы ни у кого не было вопросов! Приручителей нужно ценить, а потому, повторяю ещё раз, развеем все сомнения прямо здесь! Совет ничего не должен утаивать от Мастеров и жителей деревни!
Одобрительный гул прокатился по рядам. Кто-то с татуировками Мастера крикнул:
— Правильно, Ефим! Нам всем небезразлично!
— Поэтому, — продолжил староста, подняв руку для тишины, — я пригласил лекаря Больда из столицы, человека с безупречной репутацией, чтобы он провёл проверку прямо здесь, на ваших глазах!
Толпа зашумела сильнее. Я заметил, как в первых рядах стояли двое зажиточно одетых людей средних лет — мужчина с седой бородой и женщина в тёмно-синем платье. Они переглядывались между собой и о чём-то тихо переговаривались, их лица выражали обеспокоенность.
Где-то в толпе разглядел Стёпу. Парень выглядел растерянным и взволнованным, то и дело поднимался на цыпочки, пытаясь получше разглядеть происходящее.
— Так никто не сможет сказать, что мы действовали несправедливо! — торжественно объявил Ефим. — Если Максим здоров, как утверждает, то все сомнения развеются, и он сможет жить нормальной жизнью и станет Звероловом, как его уважаемый почивший отец. А если…
Он не договорил, но подтекст был ясен всем.
Лекарь Больд шагнул вперёд, его серые глаза спокойно оглядели толпу.
— Всё просто, — заговорил он ровным, профессиональным тоном, — процедура проверки безвредна. Мой новый
