Потом Миранда обратилась к следующей странице и с изумлением обнаружила, что там находится письмо для нее. Прочитав письмо в первый раз, она ничего не поняла. Только одна мысль проникла в ее сознание — ему не хотелось, чтобы она уничтожила его галстук. Второе прочтение оказалось немного результативнее. Она поняла, что он рассчитывает увидеть ее снова. В самом деле, он желает увидеть ее снова. Это было Миранде одновременно и лестно, и приятно, и в то же время тревожило ее. Приподнятый стиль письма отражал настроение его автора. Миранде припомнилось, что воздух в ее спальне просто трещал от электрических разрядов, когда он пребывал там. Читая последнюю фразу, Миранда позабыла, что надо дышать. Теперь она просто умирала от нетерпения, так ей хотелось узнать, все ли у него в порядке.
Она могла бы гадать об этом вечно, однако гость, явившийся к ним на Куин-стрит, принес ответ на этот вопрос. Мистер Эверард навестил миссис Гастингс, и, поскольку Миранда в это время сидела вместе с ней и читала из Каупера (его взгляды на садово-парковое искусство, облеченные в стихотворную форму, совпадали с ее собственными), она стала свидетельницей всего их разговора.
Его светлость был не в своей тарелке, в самом деле, настолько не в своей тарелке, что даже не сумел выдержать минимум учтивости. Опустив книгу, Миранда рассматривала его. И вскоре пришла к заключению, что именно этот человек таился за дверьми дома в тот день, когда мистер Деуитт и мистер Гастингс отправились за город. Заметил ли их лорд Эверард? Сумел ли он их выследить? Осуществил ли он свои угрозы в отношении мистера Гастингса? Не лежит ли и сейчас труп мистера Гастингса в глухом лесу или заброшенной канаве? А что, если его клюют коршуны, на него садятся мухи и никто никогда не найдет его, не воздаст подобающих почестей, не похоронит? Она содрогнулась при этой мысли.
— Моя дорогая миссис Гастингс, — сказал Эверард тоном, полным нетерпения, — не могли бы вы мне сказать, где мне найти вашего достопочтенного сына? Он не попадался мне на глаза уже несколько недель, и я уже начал за него тревожиться. Все ли у него в порядке?
Миссис Гастингс одарила его удовлетворенной материнской улыбкой и ответила:
— О да, у него в самом деле все в полном порядке.
— Значит ли это, что вы получили вести от него?
— Да, и я знаю что у него все очень хорошо.
— Понимаю. Тут ходят слухи, что он уехал в Шотландию. Я никогда не слышал, чтобы ему нравилось на севере зимой.
— Полагаю, эти слухи соответствуют действительности.
— Слухи доносят также, что он там наслаждается обществом, которое, можно сказать, вызывает зависть.
Брови у миссис Гастингс поднялись при таком намеке, но она лишь промолвила:
— И эти слухи имеют под собой основание.
— В самом деле? — спросил Эверард.
Миранда заметила, как ярко вспыхнули его щеки. Он явно не казался человеком, которому услышанное было приятно. Он сжимал и разжимал пальцы и хмурился.
— Если позволите говорить откровенно, мэм, я кое-что слышал о том, что компанию ему составляет женщина.
В сильном замешательстве миссис Гастингс предостерегла его:
— Было бы в высшей степени неприлично и дальше распространяться на эту тему.
Произнося эти слова, она скосила глаза в сторону Миранды, показывая, что девственные уши молодой дамы будут оскорблены, если услышат продолжение этой темы.
Но лорд Эверард этим не удовлетворился. Он требовательно спросил:
— Кто эта дама?
Миссис Гастингс поднялась, разгневанная такой дерзостью:
— Было бы в высшей степени неприлично для джентльмена обсуждать эту тему с его матерью! И в высшей степени неприлично с вашей стороны, лорд Эверард, задавать мне такие вопросы.
Получив такую отповедь, Эверард принес свои извинения и вскоре после этого уехал. Хмурый взгляд его порадовал Миранду, как и заключение, к которому она пришла — мистер Гастингс пока еще жив. Если бы Эверарду удалось отправить его в преисподнюю, он уж, конечно, не стал бы наносить визит миссис Гастингс.
— Нельзя позволить, чтобы слухи расстроили вас, дитя мое, — промолвила миссис Гастингс, прерывая ее размышления.
— Вы очень добры ко мне. Я совсем не расстроена.
— Я подумала, вас могло опечалить известие о том, что Чарльз уехал с дамой, — грустно заметила миссис Гастингс.
— Я полагаю, это всего лишь слух.
— Увы, это правда.
— Правда?
— Да, все это чистая правда.
— Откуда вам это известно?
— Мне известно это от самого Чарльза. Он написал мне.
К своей досаде, Миранда ощутила боль. Она встала, снова села, опять встала, подошла к окну, чтобы посмотреть, правда ли тучи обещают снегопад, двинулась к камину, потом снова к дивану и опять села.
— Полагаю, — сказала она, когда сумела взять себя в руки, — мистер Гастингс вправе делать то, что он пожелает.
Миссис Гастингс, с удовольствием наблюдавшая за метаниями Миранды, заметила:
— Я надеюсь, у Чарльза скоро пройдет увлечение этой дамой. Никогда ни одна из них не привлекала его слишком долго. В самом деле, я отчаялась верить, что у него когда-нибудь возникнет длительная привязанность.
Миранда неожиданно снова встала и подошла к столу. На столе стояла миниатюра, изображавшая мистера Гастингса, и она отодвинула ее подальше. Потом она бесцельно ходила по гостиной и думала, что ей не следовало удивляться тому, что она услышала об этом человеке. Он был игроком, более того, он хвастался этим. Понятия о верности у него было не больше, чем у кролика. Он был отвратителен, мелок и легкомыслен. Вот он с почтительностью пишет о даме, которая рисковала своей репутацией, чтобы спасти его жизнь. Но уже через минуту сам рискует жизнью, лишь бы не отказать себе в удовольствии переключиться на другую особу, которая, вне всяких сомнений, ничуть не лучше первой. Миранде ненавистно было его непостоянство. Она не выносила столь переменчивых мужчин.
Но тут она вдруг поняла, что и сама была такой же переменчивой, как он, — и опустилась в кресло. Она порхала от одного поклонника к другому так же, как он — от любовницы к любовнице. Она и сейчас перескакивает от одного любимого занятия к другому, разве это не свидетельство ее непостоянства? Миранда испугалась, обнаружив, что единственным и наиболее ярким сходством между ней и мистером Гастингсом оказалось внутренне присущее ей качество, которое она сама же в высшей степени презирала.
Миссис Гастингс внимательно смотрела на девушку.
— Моя дорогая, не собираетесь ли вы упасть в обморок?
— Я вовсе не намерена падать в обморок, — ответила Миранда, пытаясь держаться достойно.
