осмотрела полки — и почему-то почувствовала себя эксплуататором. Ей только что пришла в голову мысль, что, может быть, пригласить парня в гости и заставить его копаться в книгах — не самая лучшая идея. Пусть она сама к такой просьбе и отнеслась бы с энтузиазмом. Поэтому дальнейшее объяснение прозвучало довольно неуверенно:
— Вот в этой секции у нас про символы, а вон там наверху геральдика... Но мы можем заняться чем-то другим, если ты не хочешь...
— Ну почему, это занятие ничем не хуже всех остальных.
И как Варвара ни старалась уловить хоть намёк на недовольство — так и не смогла, а потому приободрилась.
— Тогда я наверху посмотрю, а ты вот там, хорошо?
Поразительно, но рядом с ним дело пошло быстрее. Варвара, как бывало прежде, полностью погрузилась в книги, пролистывая их одну за другой. Удача улыбнулась ей где-то на пятом томе:
— Ой, смотри, кажется!...
Голову она подняла очень вовремя. Или нет — это как посмотреть. В любом случае, в тот самый момент, чтобы увидеть, как энциклопедия с самой верхней полки, игнорируя все законы физики, мягко спланировала в подставленную руку. Всё заняло не больше секунды. И вот он стоит у подножия лестницы, листая страницы, будто ничего необычного произошло. Неужто показалось? И вовсе это не энциклопедия, а что-то другое... Пытаясь повнимательнее разглядеть, что же это всё-таки за книга, Варвара слишком сильно наклонилась вперёд... и уж насколько устойчивой была лестница, она не выдержала и начала падать. А Варвара вместе с ней.
Мир закружился перед глазами пёстрой круговертью, ряды книг обратились тусклыми размазанными пятнами...
Потом вдруг стало темно. Варвара похолодела от ужаса — она почему-то решила, что ударилась головой и ослепла. Но тогда ведь она должна была почувствовать боль, разве нет? Может, болеть уже больше нечему?!
Пытаясь убедиться, что всё ещё владеет собственным телом, девушка дернулась что есть сил. Ноги легко рассекли пустоту, одна рука столкнулась с чем-то мягким и тёплым.
— Спокойно, не делай резких движений. Связь души с телом не нарушена. Всё в порядке.
Странная фраза. Разве нормальный человек бы так сказал? Тем не менее, именно она заставила Варвару перестать молотить темноту и попробовать открыть глаз, почему-то сначала левый. Те же шкафы, те же книги. Её разбил нервный смех: успела уже мысленно проститься с жизнью, а на самом деле просто зажмурилась!
Правый глаз открылся вслед за левым. Теперь она смотрела на лицо своего спасителя от слишком тесного знакомства с паркетом. Забавно, она второй раз на него упала, уже закономерность какая-то! Но, надо признать, сейчас момент куда более милый и романтичный: герой уберёг деву от неминуемой черепно-мозговой травмы! Мелькнула озорная мысль соблюсти принятый в таких случаях шаблон и легонько, вскользь поцеловать своего героя в губы — ничего такого, просто благодарность, как тогда — на вечеринке.
Варвара даже потянулась вперёд, собираясь исполнить задуманное, но замешкалась, когда осознала, что в этот раз шалость уже не кажется действительно просто шалостью. И если не случится ничего непредвиденного, то можно, пожалуй, и не вскользь... и не легонько...
Глава 18. ⟰ Маска оккультиста
— Варя? Варь, ты дома? — раздалось из прихожей, напрочь разрушив очарование момента.
Отец распахнул дверь библиотеки да так и застыл в проёме.
— Что здесь происходит?!
— Пап, — она беспомощно оглянулась на перевернувшуюся лестницу, — ты не так понял, я просто упала...
Но её «айберг» уже поставил девушку на ноги и с невозмутимостью, которой можно только позавидовать, протянул папе руку:
— Ваша дочь не пострадала, не беспокойтесь. Рюрик Иван Васильевич.
Варвара впервые слышала, как он представляется — и почему-то почувствовала какой-то внутренний протест от необъяснимого несоответствия. Да, она видела его паспорт, но ни разу даже в мыслях не смогла назвать его Иваном, Ванечкой... или как-то так. Не подходило ему это имя, неудивительно, что он его так не любит. Или паспорт вовсе был фальшивый... то есть конспиративный, так, кажется, это называется?
Отец с подозрением покосился на перчатку, но решил пока не накалять ситуацию, тоже протянул ладонь:
— Третьяков Пётр Семёнович.
— Приятно познакомиться.
И застыли, как два истукана. Только левый истукан излучал бдительную настороженность, а правый — профессионально каменное спокойствие.
— Пап, а ты чего так рано? Я думала, ты как обычно, — вклинилась Варвара в их поединок взглядов.
— У них ремонт, — отец и правда отвлёкся, отпустил руку, — а я заранее не посмотрел. Так что вернулся голодный, — дежурно улыбнулся, — вы, кстати, ужинали? Может, за столом поговорим?
Еду папа разогрел сам, разложил по тарелкам. И первым делом спросил:
— Иван... я ведь могу вас так называть? Вы водку пьёте?
Он задумался на мгновение.
— Не откажусь.
Белая прозрачная жидкость потекла в хрустальные стопки. Варваре папа не предлагал, да она и сама не хотела, и так как на иголках. Вляпалась, называется, так вляпалась. По тем же статьям из интернета выходило, что с родителями своих парней стоит знакомить, когда уже минимум подано заявление в загс. Желательно на нейтральной территории, в каком-нибудь ресторане там... Да что они понимают там, в этом интернете! Пишут про какие-то сферические отношения в вакууме, которых в природе не существует.
А папа уже пригубил водку и начал свой, иначе и не назовёшь, допрос.
— Вы, наверное, вместе учитесь?
— Нет, — и вежливая улыбка. Этот тоже хорош, слова лишнего не вытянешь, чтобы как-то разрядить обстановку!
— А где же тогда вы познакомились?
— Помнишь, я про гроб рассказывала? — Варвара поняла, что пора вмешаться. — Который рабочие нашли в подвале жилого дома? Ну, вот он в этом самом доме и живёт.
— Особняк на Верхневолжской? — оценил папа. — Роскошный дом. Ваш?
— Арендую.
— Тоже, наверное, накладно. Где вы работаете?
— Простите, я не могу вам этого сказать.
— Эх, молодёжь, всё бы вам секретничать... Кстати, сколько вам лет?
— Три...дцать. — И хоть цифра полностью согласовывалась с паспортом, он странно запнулся, озвучивая её.
— А ваши родители знают, чем вы занимаетесь?
— Я не помню своих родителей.
— Пап! — тут уж Варвара не выдержала. — По-моему, это уже слишком личный вопрос и...
Рука в перчатке успокаивающе коснулась её плеча:
— Нет, всё в порядке. Я понимаю. Пётр Семёнович... женился поздно, ты его единственная и любимая дочь, и он опасается, что ты
