холле даже, кажется, что-то упало или лепнина откололась. Щурюсь обиженно: нашел с чего ржать. Отхохотавшись, Дин притягивает меня к себе ближе, целует лоб, волосы, нос.
— Мне досталась самая поразительная пара, что каждый раз сражает меня наповал, — короткая пауза и тихое: — Ты на самом деле хочешь поучаствовать в охоте?
Мрачно киваю.
— И не понимаю твоей по этому поводу реакции.
— Прости, — улыбается. — Просто представил хомяка и банан, действительно забавное зрелище, — фыркаю смешком. — И спешу тебя успокоить: мы вполне себе совместимые.
— Да?
Дин улыбается уголком рта:
— Знаешь, в ДемонТаре просто так ребенка не зачать, наш случай эксклюзивный. Чтобы самка понесла, близость должна произойти в шкуре.
Хлопаю ресницами.
— Серьезно?!
— Более чем.
— О-о-о… Так хомяк и банан — это не шутка.
Очередной громогласный хохот, а затем доверительное:
— Охота… Заманчивая идея. Не вижу препятствий, чтобы отказаться от пробы.
Гулко сглатываю, ловя бархатные мурашки вкупе с предвкушением.
Глава 43
Вывалились из спальни мы, только когда за нами явилась данки, пригласив на «семейный» обед. СейРан и Мончик уже вовсю трапезничали в столовой, и если последний выглядел, как обычно, беззаботно и уплетал с огромным аппетитом за обе щеки стейк с кровью, то демонша была мрачна и чем-то озабочена. Завидев нас, она проворчала:
— Ну, наконец-то, явились. Слушайте, я всё понимаю, но, может, вы не будете в своей похоти раздербанивать мой дом? Из-за ваших игрищ у меня побелка с потолков сыплется и стены скоро таким образом сложатся пополам.
— Мы не нарочно, — примирительно улыбнулась, с благодарностью покосившись на своего мужчину, что с независимым видом накладывал мне в тарелку гору всяких вкусностей и даже стейк с кровью положил, уведя его из-под носа недовольно фыркнувшего РаМона. Сглотнула голодную слюну, раньше не замечала за собой любви к полусырому мясу, несмотря на звериное происхождение. А тут прям аж захотелось.
— Кушай, — чмокнул меня в макушку Дин и принялся накладывать снедь и себе.
С удовольствием наколов на вилку целый кусок, без зазрения совести смачно откусила, застонав от наслаждения.
— Щенок, то есть, ребенок берет своё, — одобрительно хмыкнула СейРан. — Кстати, как надолго вы у меня задержитесь? Я думала, свалите сразу же, как братец тебя оприходует, когда же сие счастье случится? И не смотри на меня так уничижительно, брат, ты знаешь, я терпеть не могу, когда мой дом превращается в проходной двор. Если ещё этого, — тыкнула она на РаМона, — я могу терпеть, то вы мне здесь как кость в горле.
Мончик возмущенно глянул на сестру, но той до чувств брата не было никакого дела, впрочем, возмущение шута РаМона было наигранным. У меня вообще складывалось впечатление на его счет, что он далеко не такой, как хочет казаться, и вся эта легкость и смешливость напускная. Родной брат и такой же полукровка, как мой Дин, не может так сильно отличаться от брата и сестры, гены не водица.
— Тебе придется засунуть свою нелюбовь к проходному двору себе глубоко в задницу и терпеть, СейРан, потому что мы никуда не собираемся, по крайней мере, пока моя пара не разродится.
— Что? — взвизгнула демонша, яростно тряхнув лиловыми волосами. Подарила хватающей воздух родственнице невинную улыбку и пожала плечами.
— Так уж сложилась.
У демонши дернулась щека. Скрипнув зубами, она мотнула головой.
— Ладно, Диндарион, я готова вас двоих перетерпеть, у тебя за мной должок, своим гостеприимством я тебе его и отдам, но не рассчитывай, что я этому рада.
Дин невозмутимо ел, казалось, он вообще пропускал слова сестры мимо ушей, а у той едва ли пар из ушей не валил. Вот только мне отчего-то казалось: дело не только в нас, что-то случилось у демонши этим утром.
— Ну, и чем вы двое планируете заниматься в ДемонТаре? Нахлебников я не потерплю, ты меня, Диндарион, знаешь.
На лице Дина крупными буквами: уж лучше бы не знал. Говорю, отношения в этой семье просто наивысочайшие.
— Думаю над этим.
— Не волнуйся, СейРан, нахлебниками мы точно не станем, — говорю уверенно. Лиловая ворчит себе под нос, но я её не слушаю, у меня тут мясо стынет.
После обеда вернулись в те самые облюбованные комнаты. Села на постель.
— Кстати, а чем мы с тобой эти месяцы всё-таки станем заниматься?
— Ты — отдыхать и заниматься выращиванием нашего ребенка. А я планирую наведаться в гардер Гаалы, это гильдия наемников, если переводить на палонесский.
Нахмурилась. Так, и что это у нас намечается, первая ссора, как-никак.
— То есть, ты собираешься заняться привычным и, что уж там, любимым делом, а я должна сидеть в четырех стенах?
Мне достался ровный, безликий и тем и страшный взгляд хладнокровного убийцы, вот только мне от него не было ни холодно ни жарко. Вскинула бровь: мол, и что ты мне скажешь?
— Снежа…
Дин не договорил, резко запахло озоном, и посреди спальни начала закручиваться знакомая воронка, в которой возникло тревожное лицо Ульяны. Заметив нас, она облегченно улыбнулась.
— Ура. Дозвонилась. Я же говорила! — крикнула кому-то, и воронка немного расширилась, позволяя увидеть… родное лицо.
— Папа! — вскрикнула, подлетая к одностороннему окну портала и резко попадая в крепкие лапы своего волко-демона. Дин проворчал: «Не приближайся, это может быть опасно». Слышала его краем уха, жадно разглядывая смягчившиеся черты родного лица с печатью усталости и обеспокоенности. — Я так рада тебя видеть! Как мама?
— Снежана, — выдохнул Айсар Фрост и завел за спину руки, ой, ой, а вот это нехороший знак. — Сначала ты скажи, как себя чувствуешь?
— Полный порядок, — улыбнулась, прижимаясь к Дину. — Как видишь. У нас всё хорошо. А мама? Мама как?
— Мама в порядке, только скучает и волнуется о тебе. К сожалению, на «звонок» она не попала, мы целое утро пытались дозваться вас, получилось только сейчас, на время её планового посещения клиники.
— О, ну… ничего, уверена, у нас ещё не раз получится связаться, — покосилась на Ульяну, та несмело кивнула. — Тебе… Вам уже известно, о… Ну…
— Твоей беременности? — холодный взгляд на Дина. Впрочем, того не проняло, он тоже умеет так и ещё и не так. — Да, уже просветили.
Мы обоюдно покосились на ведьму. Ульяна нервно хихикнула, неловко постучала
