что это значит на самом деле. Пружина внутри разжалась, в легкие снова хлынул воздух.
Туомас коснулся плеча Игоря и бросился к выходу:
— Прости, мне надо прямо сейчас поговорить с доктором. Я скоро вернусь.
Доктор Герман в буквальном смысле ночевал на работе. Из сестринских сплетен Туомас узнал, что у него никого не было, кроме каких-то совсем дальних родственников за Уралом, поэтому доктор фактически жил больницей. От него ничто не ускользало — ни заплаканные глаза санитарки, ни конфликты сестер с наиболее несговорчивыми больными, а иногда он даже успевал сделать Полине замечание о засыхающих листьях фикуса в лифтовом холле. Его авторитет в хирургическом отделении граничил с обожествлением, а в реанимации бригады не стеснялись открыто выражать неподдельную радость, когда смена совпадала с его дежурством.
И вот сейчас Туомас ворвался в кабинет этого человека и хлопнул дверью так, что металлический стеллаж с документами опасно покачнулся, прежде чем замер на прежнем месте.
— Как вам не стыдно врать ребенку?! Вы же врач!
Герман Николаевич оторвался от чтения какой-то статьи на экране компьютера и поправил очки.
— Добрый вечер, Том, заходи. Я уже не надеялся тебя увидеть.
— Не увиливайте. — Туомас стремительно пересек кабинет, остановившись прямо напротив заведующего. — Зачем вы это делаете?
— Что именно? — уточнил Герман Николаевич, аккуратно отодвигая клавиатуру подальше.
— Зачем вы сказали Игорю, что вылечите его? Да еще что есть целый месяц на лечение! Зачем даете ребенку ложную надежду? Он ведь… он ведь вам верит! Это подло…
От волнения Туомас растерял половину словарного запаса и умолк. Доктор второй раз поправил очки, хотя в этом не было никакой надобности, и посмотрел на него снизу вверх так, что Туомас отступил на шаг.
— Во-первых, Том, я никогда не вру. Не имею права. Во-вторых, объясни мне, как это все тебя касается, если ты вроде как уже не работаешь в нашей больнице? Мальчишку ты на меня скинул, теперь с тебя взятки гладки. Раз миссия окончена — ну и все, не утруждай себя чужими проблемами.
Это был удар под дых. Туомас сглотнул, но отступать не собирался.
— Лекарства от ликантропии не существует, доктор. И вам это отлично известно. А ставить опыты на ребенке…
— Именно поэтому я должен был ему все рассказать, — строго уточнил Герман Николаевич. — Лекарства не существует — пока. Но результаты моих исследований говорят о том, что оно возможно. И я вплотную подошел к синтезированию подобного средства.
— Я вам не верю.
Заведующий пожал плечами. В кармане свисавшего с вешалки халата завибрировал телефон; Герман Николаевич не сразу, но все же протянул руку и выудил надрывавшийся мобильник. Увидев имя абонента, доктор позволил себе едва заметную ухмылку и нажал кнопку приема звонка.
— Дашенька, чем обязан?
За месяц работы в больнице Туомас худо-бедно научился различать интонации в голосе заведующего — и сейчас уменьшительно-ласкательная форма совершенно не вязалась с подтекстом.
Слов собеседницы он не различал.
— Это мой пациент, Дашенька. И только я буду решать, когда и с кем он будет общаться, пока лежит на моем отделении.
Туомас понял, что речь идет об Игоре. Внутри все заледенело от нехорошего предчувствия, но лицо доктора оставалось непроницаемым.
— Когда он выпишется, тоже буду решать я, дорогая.
Еще одна короткая пауза — Туомасу показалось, что трубка в руках заведующего буквально раскалилась докрасна. Но тут разговор свернул в другую сторону.
— Да, помню, как он забегал, — Герман Николаевич заговорил беззаботным тоном и расслабленно откинулся в кресле. — Нет, не знаю, дорогая. Да, конечно, так неправильно. Скажу еще раз, хорошо. Береги себя, ночь впереди длинная.
Убрав телефон обратно в халат, доктор посмотрел на Туомаса так, словно успел забыть о его существовании.
— Кто это был? Это родственники нашлись? Они хотят забрать Игоря?! — вопросы сыпались быстрее, чем Туомас находил нужные слова. — Нельзя отдавать его, не подготовив…
— Тебя это все уже не касается, Том. — Герман Николаевич водрузил очки обратно и, хотя смотрел на Туомаса снизу вверх, выглядел чем-то средним между грозным судией и разочарованным учителем. — Ты решил снова сбежать — твое право, уговаривать не стану. Если уходишь — вали прямо сейчас и не смей читать мне нотации и учить делать мою работу!
Последнюю фразу доктор Герман произнес громовым тоном, от которого Туомас поежился. Он растерянно опустился на свободный стул. Конечно, доктор Герман был прав — но Туомас не верил в то, что возможно вот так, враз, изобрести то, что пытались найти столетиями. И тут внезапно в больницу привозят укушенного ребенка, именно сейчас…
В голове воцарилась пустота — он не знал, какие слова должен произнести, чтобы выразить бурлящую смесь злости, безысходности и беспомощности.
— Но если тебе не безразлична судьба мальчика… — мягко произнес Герман Николаевич.
— Вы же знаете, что… — Туомас вытер вспотевшие ладони о джинсы и сглотнул подступивший к горлу ком.
— Ладно, — доктор снова снял очки, и обличитель вмиг превратился в доброго соседа, зашедшего на кружечку морса после субботней сауны. — Звонила Дарья, альфа питерской Стаи. Как я уже говорил днем, и в наших болотах водятся твои соплеменники… Так вот, Дарье очень не нравится, что ты уже месяц болтаешься по городу без присмотра.
Туомас открыл рот. Стая? А как же… Как же все предостережения в книге Найджела? Впервые реальность заставила его усомниться в адекватности почти что священного текста.
— Стая? Но…
— Дарья любит держать остальных под каблучком, это правда, — ухмыльнулся Герман Николаевич. — Я ей обещал, что передам тебе приглашение, но сейчас она явно не в духе, третья Луна опять же… потому ей и мальчонку подавай. Ну, ты сам слышал, повторяться не буду. Надо ли ему в Стаю? Прямо сейчас — точно нет. Через месяц-другой… через месяц-другой это они будут обивать мои пороги, а мальчонка будет свободен и пойдет на все четыре стороны.
— Но если она всех держит в Стае, значит, это кто-то из них! — перебил доктора Туомас. — Кто-то из них его укусил, и что? Она скажет им быть не разлей друзья и все забудется?
Заведующий растерянно моргнул, словно и не думал об этом.
— Сложно это все, Том. Поэтому так важно, чтобы он остался в больнице на ближайший месяц. И поэтому так важно…
— Я понимаю, — Туомас сглотнул. — Я побываю в этой Стае и посмотрю, что к чему. Постараюсь объяснить… но без ваших идей про лечение, конечно. Не отдавайте им Игоря, пока я не выясню, почему это вообще произошло и кто в ответе.
— К ответу призовут другие, уж поверь, — пробормотал Герман. — Не петушись и не строй из
