шофёром, и смог уже решить вопрос с подарками. Остальные всё это время ходили группой с утра до вечера, выполняя разнарядки от руководства, какие тут магазины… Но ведь родным и знакомым на родине этого не объяснить.
— Я как бы ничего покупать не собираюсь, могу я просто сам по городу побродить? — спросил я Эмму Эдуардовну. — Посижу в каком-нибудь парке у фонтана, или в зоопарк схожу, все его хвалят…
Приятно было увидеть, что Эмма Эдуардовна согласилась, практически не раздумывая. Значит, полностью доверяет мне. Ну а я это доверие постараюсь оправдать.
Правда, как оно часто в жизни бывает, мои планы на свободное времяпровождение были нарушены. Когда после обеда нас уже фактически отпустили для гуляния по городу в рамках свободной программы, ко мне с Эммой Эдуардовной подошёл Гусев.
— Хорошо, что успел вас застать. — радостно сказал он.
Мне это сразу не понравилось. Я человек опытный, сразу почуял, чем это пахнет.
— Товарищ Тяжельников дал мне поручение организовать публикации в центральной прессе по итогам фестиваля. С особым акцентом на вьетнамскую тему. Паша, я сразу вспомнил о тебе. Сразу после обеда я устрою тебе встречу с вьетнамским лётчиком Шоатом. Он у них практически национальный герой, сбил сколько-то американских самолётов. Думаю, статья на эту тему будет прекрасно смотреться в «Труде» после твоего возвращения.
— Тут такое дело… У меня всего один день в Москве и будет. Я почти сразу по приезду отправляюсь на свадьбу к брату. — попытался соскочить я.
— Ну так ты сейчас эту статью напиши, по приезду напечатаешь на машинке и отдашь в «Труд». Да и езжай на свадьбу. — очень легко решил все мои проблемы Гусев.
Эх, и я же прекрасно понимаю, что Гусев за мой счёт поднимает свой авторитет перед Тяжельниковым. Но открыто ссориться не вариант. Уроню его престиж перед Тяжельниковым, и он мне как-нибудь при удобном случае это припомнит. Так-то я уже понял, что Гусев трусоват и осторожен, но мне не нужны враги даже среди трусов… Эх, даже в зарубежной поездке придется быть, как и раньше, трудоголиком…
* * *
Сицилия
Несколько дней в кругу соскучившейся семьи пролетели незаметно. Правда, вопрос с хорошим подарком для Павла Ивлева так и не решился. Фантазия родителей и брата дальше бутылки хорошего вина не простиралась. Так что Альфредо решил съездить к дяде. Авось он что-то посоветует?
Хотя, конечно, это было больше поводом для поездки. Давно он не был у дяди, так что в любом случае ехать надо, иначе тот обидится. Сицилия — маленький остров, кто-нибудь уже наверняка сказал дяде, что его племянник вернулся из Москвы. Сочтёт за неуважение. И пусть отец, будучи полицейским, был категорически против общения с дядей-мафиози, Альфредо его по этому поводу не слушал. Хотя бы и потому, что дядя при каждой встрече неплохо так подкидывал ему деньжат, хватало на полгода жизни за рубежом, хоть в ГДР, хоть в СССР, ни в чем себе не отказывая… Зарплата отца в полиции не позволяла ему быть особо щедрым, на его деньги Альфредо мог бы жить за рубежом только впроголодь, и ни о каких подарках для девушек не могло бы быть и речи…
Во дворе дома дяди, как обычно всегда бывало, ошивались двое его телохранителей. Дядя два года назад сделал карьеру, став капореджиме, это достаточно серьёзная должность в мафии. Так что теперь без охраны он никогда не оставался, конкуренты не дремали. Телохранители прекрасно знали, что Альфредо племянник Джино, и приняли его очень дружелюбно. Один из них, Леон, лично проводил его к дяде.
— Как Бруно, Федерика, Микелле? — спросил дядя.
— Ну, отец уже подумывает о пенсии, мама его очень уговаривает. Но вряд ли, судя по его настроению, соберется в ближайший год. Говорит, что пенсия не такая и большая, невыгодно спешить в отставку. А брат работу найти не может второй год после окончания университета.
— Да уж… — покачал головой дядя, — авось, хоть выйдя на пенсию, Бруно вспомнит о своём брате… А Микелле давно бы уже мог ко мне прийти… Нашёл бы я ему место около себя…
— Вы же знаете, дядя Джино, что мой отец тут же к вам примчится, если это случится, и заберет Микелле домой…
— Да уж, двадцать пять лет парню, а все папу с мамой слушает…
Альфредо промолчал. Мог бы сказать, конечно, что в Италии это совершенно нормально. Но как будто бы дядя сам об этом не знает… Знает прекрасно, конечно же…
— Как тебе у красных? Не обижают?
— Да нормально все в СССР, с чего они меня обижать-то будут, дядя? — удивился Альфредо, — ты бы знал, какие там девушки красивые! И друзья у меня хорошие появились… Кстати, о друзьях. Меня очень сильно один русский парень выручил. Ломаю вот голову, какой ему подарок привезти из Сицилии…
— Охотничье ружье с серебряной инкрустацией… Красивая вещь. –долго не думая, предложил дядя. — Да можешь хоть взять одно из моих. Свои долги надо платить, никто не может сказать, что Моретти не платят свои долги!
— Спасибо, дядя, но вести огнестрельное оружие в Москву — не вариант. Ну и есть у него уже охотничье ружье…
— У мужчины не может быть слишком много оружия. — назидательным тоном сказал дядя. — Гораздо чаще в жизни случается, когда оружие нужно, а его нет под рукой.
Альфредо лишь кивнул Джино, не став ничего комментировать. При его профессии было понятно, о чём он говорит.
В дверь большой гостиной, в которой они сидели и разговаривали с дядей, сдержанно постучали.
— Что-то важное? — крикнул он через дверь.
— Проблемы в порту, капореджиме!
— Извини, дела, — буркнул дядя, вставая.
— Если нужно решать дела, то я выйду пока во двор, погуляю, — сказал Альфредо, вставая вместе с ним.
— Брось, ты мой племянник! — хлопнул дядя его по плечу, — я знаю, что всё, что будет сказано при тебе, останется в тайне. Ты правильный парень. Не хлюпик, как твой брат.
После чего крикнул:
— Заходите!
В дверь, вместе с одним из телохранителей, зашло четверо мужчин. Один из них сразу же начал объяснять:
— Джино, такое дело, неаполитанцы пытаются отжать нашу точку в порту…
— Какую именно?
— Склады
