Эван тоже мог сделать ему больно. Ашер схватился рукой за ручку дивана, чтобы удержать равновесие. Эван поднял голову, сфокусировавшись на какой-то точке, находящейся над головой Ашера, не в силах посмотреть на него.
— Кто-то сказал бы, что она тоже не смогла тебя тогда защитить. Но ты, вместо этого, сконцентрировал всю свою жизнь вокруг неё. Все эти годы ты был её грушей для битья.
— Это не...
Голос Эвана взмыл вверх.
— Всё, что ты делаешь, всё, о чём ты думаешь и говоришь, так или иначе связано с Вивиан. С её желаниями, её нуждами. Ты идёшь туда, куда она скажет. Боже, даже твоя квартира вовсе не твоя. Она её. То, что происходит между вами двумя, — это не отношения. Вы пиявки. Ты питаешься её похвальбой и вниманием, а она... — он распахнул руки, — она высасывает из тебя всю человечность и жизнь. Убери Вивиан, и что останется?
— Не знаю, — беспомощно сказал Ашер.
— Кости, — это слово разнеслось по всей комнате. — Одни только кости, Ашер. Вивиан — это кожа, мышцы и вообще всё, что делает тебя тобой. А всё, что кроме...
— Это ты.
— Я? — руки Эвана опустились, он пожал плечами. — Что-то я не вижу, чтобы в мире, который крутится вокруг Вивиан, осталось место для меня.
Ашер тяжело сглотнул.
— Ты хочешь, чтобы я выбрал между вами.
Прямо как Микки сказал Вивиан: «Либо я, либо Аши». Это несправедливо.
— Нет, я прошу тебя выбрать между медленным самоубийством и тем, кто тебя любит.
Он отчаянно стремился встретиться с ним взглядом. Эван не позволял ему.
— Ты очень много сделал, это так. Но посмотри на то, что у тебя есть и скажи, достаточно ли этого. Тебе нужна помощь, Ашер. Профессиональная помощь. Тебе необходим кто-то, кто смог бы залезть тебе в голову и помочь разобраться во всём, что там есть.
Ашер крепко зажмурился.
— Я не могу этого сделать.
Пауза.
— Прости.
В его голосе не было ни злости, ни раздражения. Только грусть.
— Я не могу позволить тебе мучить меня снова и снова. Я не могу позволить тебе быть моей версией Вивиан.
Эван повернулся к нему спиной. Он пересёк комнату чтобы... чтобы уйти. От него? Эван не мог теперь смотреть ему в глаза, зная обо всём?
Ашер хотел побежать за ним, сказать, что он никак не мог покончить с последними людьми из списка только потому, что не хотел подвести его. Но это едва ли имело бы хоть какое-то значение. Только не сейчас.
Он остался сидеть на диване, который выбрала Вив. Он хорошо сочетался с журнальным столиком, арт-работами на стенах, ковриком на полу... всё это были вещи Вивиан. Её прикосновения. Её отпечатки пальцев на его жизни. Его руки начали неосознанно трястись, и вскоре дрожь перешла на плечи, грудь, и из-за этой дрожи у него вырывались какие-то подавленные звуки, мало похожие на рыдания.
Возможно, это и есть содрогание. Убери Вивиан, убери Эвана... то, что оставалось, не было тем, что могло удержать его и заставить двигаться дальше.
— Всего лишь монстр, — сказал он пустой комнате. — Всего лишь кости.
Вторник, 28 октября
На кончике его языка вертелось столько слов, которые ему хотелось бы сказать. Он совершил столько неправильных поступков. Ему о стольком приходится жалеть. Вся его жизнь — Вивиан, Марисса, его мать. И больше всего — Эван.
Ему нужно было всё расставить по местам.
Ашер часами сидел в беседке и смотрел на бассейн. Ждал.
Эван не пришёл.
Четверг, 30 октября
Нет новых сообщений.
Похоже, теперь его телефон заело на этой фразе. Никаких звонков. Никаких смс-ок. Ни от Эвана, ни от Вивиан, ни от друзей из «Рощи». Он пытался дозвониться до Эвана. Оставил два сообщения, после чего звонил ему, только чтобы услышать его голос на автоответчике и отсоединиться. Он решил, что если Эвана не будет на занятиях ещё несколько дней, то он поедет домой к его родителям на Хэллоуин.
В колледж Ашер пошёл только потому, что это было лучше, чем сидеть дома и видеть квартиру, которую он уже начинал потихоньку ненавидеть. Но после занятий делать было в общем-то нечего, поэтому он опять вернулся домой. Когда он подошёл ко входной двери, то увидел, что она не заперта.
Вивиан ждала его, по правой стороне её челюсти разливались синие и фиолетовые синяки. Он остановился у входа и приготовился было уже развернуться и уйти.
Вот только у Вивиан был какой-то пакет. На столе лежала его чёрная папка в раскрытом виде, а в руках она держала листок с его списком. С тех пор как он решил не убивать оставшихся в списке людей, он спрятал его в шкафу, решив больше никогда не брать его в руки.
Дверь за ним тихо закрылась. Его рюкзак соскользнул на пол. Он хотел убежать так же сильно, как и обнять её, уткнуться носом в её плечо и попросить о том, чтобы всё наладилось. Чтобы жизнь снова стала простой и незамысловатой.
Но была ли его жизнь хоть когда-нибудь такой?
Вивиан отошла от стола и кивнула на листок.
— Что-то вроде списка смертников?
Его взгляд метался от листа бумаги к её лицу. Он молча кивнул.
— Джей... — в её голосе не было злости, когда она, не отрываясь, смотрела на список. В нём было что-то вроде... благоговения. Почти очарование. — Но он же просто упал с лестницы.
Ашер неловко пошевелился.
— Я столкнул его.
— Ронни? Броди? Они совершили самоубийство.
— Я их заставил, — в его горле стояла невероятная сухость.
— Ого, — Вивиан пальцами пробежалась по списку, замедлившись в конце. После некоторого времени, которое длилось, казалось, целую вечность, она спросила:
— А почему здесь нет Микки?
Кровь застыла в его жилах. Это что, шутка?
Он сел на стул.
— Он тебя не насиловал.
Ашер хотел оставить его на Вивиан, ведь здесь он был ей не помощник. Разве она не видит, что он убивал ради неё, только чтобы у неё хватило сил самой бросить Мика?
Её рот исказила кривая улыбка.
— Но ты прикончил моего брата, и это было круто.
— Ты его ненавидела, — сказал он, спорить ему уже надоело. Что она здесь делает, если она пришла только за тем, чтобы высказать ему, насколько он ужасен? — Он несёт такую же ответственность за то, что сделали с тобой его друзья, как и они сами.
— Твоя мама была права. Ты чудовище, — она с интересом наклонила голову. — Ты сожалеешь о содеянном?
Да. Нет. Возможно. Как ему ответить?
— Я не жалею о том, что хотел сделать тебя счастливой, — он сделал движение, как будто растирал что-то между пальцев, он будто бы всё ещё чувствовал кровь Ричтера на своих руках. — Но забирать чью-то жизнь не так уж и весело. Если бы я мог всё исправить как-то ещё, я бы сделал это.
