Он бежал до изнеможения. Его лёгкие горели, в горле пересохло, пульс стучал в ушах. Он не мог перестать думать о том, куда же им теперь пойти; если бы он прекратил, его ноги наверняка бы подкосились. Вивиан стало труднее поспевать за ним. И только тогда, когда он уже было подумал, что их бросок сквозь деревья никогда не закончится, они увидели машину. Ашер почти врезался в неё, судорожно пытаясь залезть внутрь и бесцеремонно заталкивая Вивиан на пассажирское сидение. Он сразу же схватил ключи, только она успела вытащить их из кармана.
Почти две мили они ехали, превышая максимально допустимую скорость не больше, чем на две мили. Всё это время Вивиан умоляла его: «Жми, жми». Но это привлекло бы к ним внимание. Ну нет. Ашер всё ехал и ехал, пока они не стали на два, пять, десять кварталов дальше от того комплекса. Он успокоился только тогда, когда они отъехали на достаточное расстояние. Чем больше улиц разделяло их и квартиру Мика, тем больше он расслаблялся.
Если бы Вивиан не была девушкой, он точно врезал бы ей в челюсть. Но хоть он и не мог её ударить, накричать на неё ему ничто не мешало.
— О чём ты нахрен думала?!
Вивиан повернулась к нему с ошеломлённым выражением лица. Воздух в машине почти гудел от её напряжения. Кровь стекала по её рукам, лицу и передней части пальто.
— Ты не собирался этого делать.
— Поэтому ты решила взять всё в свои руки, да? — он сильнее вжал педаль, ускоряясь на въезде на автостраду. — Все тебя слышали. А ты ещё к тому же оставила свои отпечатки пальцев на Мике, отпечатки подошв в крови на полу, откуда они и узнают, что ты надела свои новые ботиночки, когда шла убивать своего бывшего парня на почве ревности. Круто, Вивиан, — когда Ашер бросил на неё взгляд, он знал, что сумел напугать её до чёртиков. Её глаза были размером с блюдце, в них стояли слёзы. — Кто-нибудь видел тебя, когда ты прыгала?
Вивиан отвела взгляд. Ашер вдавил педаль газа в пол, и она втянула воздух, вцепившись в дверную ручку.
— Ашер...
— Тебя кто-нибудь видел, Вивиан?
— Я не... — слова застряли у неё в горле. Он снизил скорость, пока она, наконец, не смогла выдохнуть, дрожа в пассажирском кресле. — Если они что-то и видели, то только мой затылок.
— Поэтому когда они спросят кого-нибудь, был ли среди знакомых кто-то с длинными светлыми волосами, никто ни за что не догадается, что это была ты.
На какие ещё глупости она способна? И насколько же глуп был он сам, когда изначально согласился на это? Почему она не могла оставить его в покое с самого начала, когда ещё всё не вышло из-под контроля?
Вивиан вжалась в кресло, тихо шмыгая носом.
Ашер не стал её успокаивать. Теперь она тоже чудовище.
***
Пока Вивиан отмывалась в душе, Ашер запихнул в сумку все её вещи, которые он только смог найти, ей в сумку. Когда она вышла, сумка ждала её у входной двери.
— Что это...?
— Ты здесь не останешься, — он выхватил одно из её пальто — с по-детски розовой расцветкой — из шкафа и бросил ей. — Ты уедешь из города. Пойдёшь куда-нибудь и будешь молиться, чтобы у тебя было хорошее алиби, когда след приведёт их к тебе.
Вивиан безмолвно стояла, держа в руках пальто, как будто не зная, что с ним делать.
— А ты не поедешь со мной?
— Нет, — это единственное слово прозвучало жёстче, чем ему хотелось. Он не хотел быть с Вивиан. Он не мог даже смотреть на неё. — Меня там никто не видел.
Секунду Вивиан пыталась осознать весь смысл его слов, а затем её лицо ужесточилось. Она сузила глаза.
— Значит, если они схватят меня, ты просто позволишь мне взять всю вину за это на себя?
Ашер поднял сумку и сунул ей в руки.
— Если бы ты чётко следовала моим инструкциям, ничего из этого не случилось бы. Я говорил тебе, что не хочу этого делать.
— Но я сделала это, — Вив выхватила сумку у него из рук.
Он не сдавался.
— Всё должно быть так, как захочешь ты, не так ли?!
— Да что с тобой такое?! Тебе же не составило труда убить всех остальных!
— Я больше этим не занимаюсь, Вивиан. Ни для тебя, ни для кого-либо ещё.
Лицо Вивиан смягчилось, но от него не скрылся холод в её глазах, которые впились в него. Даже после того, как она улыбнулась, он не доверял ей.
— Просто давай вместе покончим с этим списком. Это всё, о чём я прошу.
Ещё двое человек и всё. Он мог сказать Вив, что после всего случившегося он ей нихрена не был должен. Но был ли он вообще ещё способен на это, кто знает? Каждый раз, как он думал о Ричтере, а теперь и о Микки с рыжеволосой, на десять секунд ему становилось плохо.
Ашер вдохнул воздух.
— Нет.
Ну вот, на лице Вивиан не осталось ни следа любезности. Она выглядела неопрятной, не выспавшейся и сумасшедшей. И когда она вышла, то постаралась как можно громче хлопнуть дверью.
Больше она никому не причинит вреда. У неё нет на это никакой возможности, к тому же она побоится идти в одиночку. Гектор и Бобби в безопасности. Пока что.
И только когда Ашер наполовину упаковал свои вещи в сумку, он осознал...
У Вивиан всё ещё был его пистолет.
***
Ашер знал название города и улицы, но понятия не имел о номере дома. Поэтому он просто медленно ехал вдоль тротуара, вглядываясь в машины у обочины, пока не заметил белый Nissan Эвана. Он припарковался и уставился на двухэтажный дом, который был выкрашен в необычный тёпло серый оттенок. Эван там. Но хочет ли он его видеть? Не захлопнет ли он дверь прямо перед его носом? И что ему сказать?
Прости. Я не хочу больше этого делать.
Но сколько раз Вивиан за последние несколько недель говорила ему то же самое? Почему Эван должен ему верить?
Он заставил себя вылезти из машины, оставив сумку в багажнике на случай, если Эван не позволит ему остаться. Было уже поздно — кто знает, может, Бишопы уже спят. Он легонько постучал в дверь. Холодный воздух проникал под рубашку, поэтому он обхватил себя руками, чтобы согреться. И только тогда, когда он уже подумал, что никто не ответит, кто-то спустился к выходу и открыл дверь.
— Прошу прощения, — сказал Эван. — Я не был уверен, что слышал...
У него в руках была вазочка со сладостями: он, без всяких сомнений, ожидал увидеть привидений и гоблинов с мешками для сбора конфет. Но это был всего лишь Ашер с поникшими плечами, не знающий, что сказать.
Я скучал по тебе. Прости меня. Пожалуйста, не прогоняй меня.
Он, ничего не обдумывая заранее, заговорил, и первыми словами, которые сорвались у него с языка, были:
— Я больше не хочу быть чудовищем, — господи, он звучит так униженно и жалко. Он сжал челюсть и уронил голову.
