И жил бы я себе поживал припеваючи, буквально как Маленький принц в теплой заднице, но тут, как водится, как раз в период моего полового созревания на планету прибыл исследовательский корабль, конечно же, с девушкой на борту. Тут, естественно, возникла любовь... Но довольно странная. Просто-таки несчастная. Девушку я ассоциировал с единственной женщиной, которую когда-либо видел, с матерью. А психические механизмы, внедренные в мое сознание друзьями-паразитами, срабатывали так, что мать я ассоциировал с задницей. Потому я постоянно стремился залезть бедной девушке именно туда. Но я ведь прекрасно осознавал, что слишком велик для этого!
Как я страдал! Каким уродом ощущал я себя! Проклятый, проклятый гигант!.. Да по сравнению с моим эдипов комплекс показался бы вам легкой грустью о сорванном ветром цветке... К тому же еще я время от времени бил ее током, как добрый электрический скат. Девушка страдала не меньше меня, но любовь не позволяла нам расстаться.
Душераздирающим был и последний перед окончанием мнемофильма эпизод. Я на что-то решился. Я еще и сам не осознал, что собираюсь сделать. Я откинул одеяло со своей спящей возлюбленной. Она лежала на животе. Ее формы были прекрасны...
И все. Я снова стал самим собой. Финал - в худших традициях триллеров моей юности, когда зритель так и не знает, закончилась ли история, а если да, то хорошо или плохо...
Самое ужасное, что с момента включения мнемозаписи я полностью забывал себя как личность, а значит, не мог и остановить процесс, не дойдя до запрограммированного создателями фильма окончания. А сила воздействия мнемофильмов на мой неподготовленный разум была столь велика, что после "Гиганта" я ловил себя на том, что меня то и дело тянет забраться в какое-нибудь узкое отверстие. А дважды я просыпался по утрам под дверью каюты Аджуяр.
Беда! Просто беда! Как сказал бы, будь он еще жив, Семецкий.
Участвуя в фильме, я испытывал ощущение свободы собственной воли и выбора. Но не уверен, что это не было лишь имитацией, не более того. Точнее, даже уверен, что так оно и было.
Вторым мнемофильмом, оказавшим на меня самое пагубное воздействие, был фильм "Весенние уходы", в котором я сперва был сразу пятнадцатью или шестнадцатью персонажами (сосчитать я все время не успевал) так как сюжет имел полифоническую структуру романа. Но потом автору показалось мало и этого, и каждому персонажу он создал по двойнику. И ими всеми опять же был я. По ходу действия некоторые персонажи довольно болезненно погибали, зато появлялись новые.
А идея этого произведения заключалась в том, что во Вселенной сработал какой-то механизм, какой-то новый закон, и из ничего стали появляться двойники людей, олицетворявших собой те или иные стороны мирового бытия: Любовь, Надежду, Стыд, Срам, Голод, Холод, Эйфорию Сытости, Тягу К Насилию, Стремление К Мировой Гармонии, Желание Поссать, Стремление К Познанию Истины, Ненависть К Бурчанию В Животе Соседа, Веру В Идеалы, Удивление Птицы При Виде Того, Как Кукушка Подсовывает Ей В Гнездо Свое Яйцо и т.д. и т.п.
И вот новоявленные двойники, еще более усиленно олицетворявшие все это, должны были (по второму пункту придуманного умным автором вселенского закона) лупить друг друга чем ни попадя, ибо, кто останется жив, по образу и подобию того двинется мир в своем дальнейшем развитии.
Персонажи быстренько поделились на "хороших" и "плохих", но почти все они поодиночке и группами периодически перебегали из лагеря в лагерь, отчаянно интригуя против своих вчерашних друзей, так как добро то и дело оборачивалось злом, а зло - добром.
Лично я сразу понял обреченность заданной ситуации. На самом деле, разницы в том, кто их них выживет, не было ни малейшей. В любом случае останется самый сильный или скорее самый удачливый убийца, "крысиный король". У Любви, с руками по локти в крови, с Подлостью, с руками в крови по локти, общего значительно больше, чем различий... Однако раз уж автор заварил такую кровавую кашу, то и старательно делал вид, что не замечает ее внутреннюю порочность, и Добро наравне со Злом, Радость наравне с Печалью и прочие персонажи месили друг друга бластерами, кидали в домны, зафуговывали в черные дыры, а иногда и по старинке бесхитростно кроили друг другу черепа молотками и небольшими кувалдами.
Как это бывает у многих душевнобольных, желание убивать обострялось у них по весне. Отсюда и название.
В результате я пережил столько агоний, что, когда из всех персонажей остался один, то есть Я в единственном числе, я так и не понял, что именно оставшийся образ олицетворяет. Сложный какой-то букет. То ли Праведный Огонь, Бушующий В Сердце Поборника Идей Вертикального Прогресса, то ли Неприятное Предчувствие Того, Что Скоро Разболится Заусенец Указательного Пальца Левой Ноги, то ли что-то среднее между тем и другим.
После участия в этом фильме я не мог оклематься почти неделю, страдая множественным раздвоением личности... И вновь дважды просыпался я под дверью Аджуяр. Но теперь не с голыми руками. Первый раз я обнаружил у себя в руках невесть откуда взявшиеся чугунные каминные щипцы, и по моему настоянию Аджуяр выбросила их в открытый космос. Во второй раз я сжимал в ладони пилочку для ногтей.
... Старуха стала сторониться меня. И немудрено. Я и сам стал за себя побаиваться. Поэтому, в очередной раз выбирая мнемодиск - носитель записи для мнемопроектора, я взял тот, что назывался "Драма любви". Уж тут-то никаких противоестественных фантастических вывертов сюжета не случится, - решил я, - и рассудок мой останется в полном здравии...
Сеанс начался, и я превратился в маленького мальчика, коротающего счастливое детство в прекрасном, огромном, почти в полпланеты, экзотическом саду своего отца. Но счастье было недолгим. Некий высокопоставленный злодей по имени Клайд Хабаров цинично пристрелил моего папашу, оставив меня тем самым круглым сиротой, и завладел нашими фамильными драгоценностями, домом и садом.
А меня, несчастного, голодного и холодного, отправили на голую, ветреную, покрытую серым лишайником планету-приют, где я и рос, словно волчонок в такой же стае волчат, как я сам. И единственным светом в моей жизни были вынашиваемые мною планы мести.
Я знал, что богатство для моего врага - главное. А значит, чтобы убить его, чтобы он умер в страшных душевных муках, нужно лишить его этого богатства.
Я вырос. За годы план мести созрел. Я устроился работать ночным оператором некоей компании, занимающейся клонированием сельскохозяйственных видов животных. Клонирование людей повсеместно запрещено, но время от времени подобные вещи все же случаются. Тогда закон, кроме наказания виновных, регламентирует и права клонов. При этом соблюдаются три основных принципа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
