Первый: "Клон не виноват в том, что его создали, ибо был создан без его ведома и согласия".
Второй: "Клон - такой же человек, как любой другой, его жизнь и свобода неприкосновенны".
Наконец третий: "Клон обладает всеми правами, что и его матрица (за исключением наследования дворянских титулов), материальные блага в момент возникновения клона делятся между ним и его матрицей поровну".
Все это я и решил использовать для того, чтобы уничтожить своего лютого врага.
Я подкупил личного врача-косметолога единственной дочери Хабарова - юной Долорес. Та, прокалывая девушке мочки ушей (чтобы вдеть в них подаренные папашей бриллиантовые сережки), незаметно припрятала в колбу клочочек ее кожи. А позже принесла эту колбу мне. Я сумел отыскать в содержимом сосуда жизнеспособную клетку, вырастил на ее основе достаточное количество "клеточной субстанции" и заложил ее в инкубатор.
И вот в один прекрасный день в автоклавах инкубатора компании вместо очередной партии в пять тысяч овец появилось пять тысяч Долорес Хабаровых. Причем дело это я сумел обставить так, что сам остался вне подозрения.
Это был сокрушительный удар. Ведь Хабаров должен был теперь содержать всю эту армию девиц наравне с дочерью, а впоследствии поделить между ними поровну свое наследство. Подавленный случившимся Клайд Хабаров свел счеты с жизнью.
Но это была только первая половина душещипательной истории. Дальше события развивались следующим образом. Когда я, давясь злорадным смехом, смотрел телевизионную сводку новостей, я увидел в ней заплаканную Долорес. Впервые я видел эту девушку собственными глазами и... влюбился.
Я потерял покой и сон. В конце концов я отправился в тот самый обширный сад, в котором провел детство и который теперь стал прибежищем всего выводка Долорес. Вид пяти тысяч и одной (первоначальной) возлюбленных, слоняющихся по райскому саду моего счастливого младенчества, вскружил мне голову. Но это было бы еще куда ни шло... Все пять тысяч и одна дева с первого взгляда по уши влюбились в меня. Иначе и не могло случиться, ведь мы были просто созданы друг для друга.
Что я мог сделать? Что я должен был предпринять? Выбрать одну, оставив несчастными пять тысяч остальных? Я не мог поступить так жестоко.
И суд совести приговорил меня. Я вновь подложил в инкубатор клеточную субстанцию человека. На этот раз - выращенную из моей собственной клетки. Причем запрограммировал инкубатор так, что сейчас он породил на один клон больше, чем в прошлый раз. Поскольку я знал, что теперь-то от руки закона мне уже не уйти и пожизненное заключение - минимальное наказание, которое мне грозит. А оставить несчастной, обделенной любовью хотя бы одну из Долорес я не мог и помыслить...
Насчет того, что пожизненное заключение - наказание минимальное, я оказался прав. Меня приговорили к смертной казни, правда, самой гуманной: в камере специальной установки лишили молекулы моего тела сил притяжения друг к другу... В последний путь меня провожали пять тысяч и одна абсолютно одинаковых рыдающие влюбленные пары. И в лужицу помоев я превратился со счастливой улыбкой на устах.
Бред! Полнейший бред! Но, когда ты внутри этого бреда, тебе так не кажется, и трезвую оценку ты способен дать только по окончании сеанса. Подобный эффект наблюдается и при просматривании обычного кино, но там отвлечься все-таки можно. Тут - никак.
Чем-то вышеописанный сюжет напомнил мне индийскую двухсерийку. Но самым ужасным было другое. Видно, чисто технический момент, когда "зритель" становится одновременно двумя или несколькими людьми - непременный атрибут мнемофильмов, или есть в этом какой-то особый суперсовременный форс, обойтись без которого киношнику стыдно. Как, например, звук "диджитл саунд" или компьютерная графика в конце двадцатого столетия... На протяжении всего сеанса все было спокойно, и я было уже расслабился, наслаждаясь остротой ощущений... Но, когда повылуплялись мои клоны, я стал одновременно пятью тысячами двумя человеками, и мне стало не до наслаждения.
Голова у меня после этого трещала неделю. Честно говоря, среди дисков я наткнулся-таки на одну "историческую драму". Более того, в рекламной аннотации на футляре было сказано, что мнемофильм посвящен "нелегкому быту и политическим каверзам наших предков -россиян начала XX столетия..." Дико обрадовавшись, я чуть было не принялся за "просмотр", но меня несколько насторожило продолжение фразы: "... начала XX столетия, когда техническим чудом считались паровые машины, паровоз был символом мощи, а в подпольных лабораториях гонимого официальной сталинской наукой профессора-генетика Вавилова создавалось существо, способное передвигаться по рельсам и призванное беспощадно бороться с тоталитаризмом..."
Обескураженный, я перевернул футляр и прочел название. "Ж/д-монстроид, или Человек-дрезина против Сталина". Я осторожненько поставил диск обратно на полку.
... Короче, если говорить честно, из прожитых нескольких десятков мнемофильмов только один мне понравился по-настоящему своею простотой, непритязательностью и похожестью на привычные мне американские фильмы. Это был фантастический триллер под названием "Загадочный паук". Включив его, я превратился в некоего молодого ученого, мечтающего вывести суперприспособленную разумную форму жизни, которая могла бы существовать в космическом пространстве, то есть прямо в пустоте. Да еще и перемещаться при этом, куда ей вздумается.
И вот благодаря генной инженерии и еще кое-каким запрещенным методам, я (опять из своей собственной клетки, между прочим) сумел создать разумного паука с биологическим гиперпространственным приводом в брюхе. Паук размером с крупную собаку был довольно-таки неприятным существом, неумным, злобным и трусливым. Еще и ленивым. Он позволял мне исследовать себя за то, что я его усиленно кормил синтезированным мясом, и в принципе такое положение вещей вполне устраивало нас обоих.
Но наверное, из-за того, что кое-что в биологии у нас с ним было общим, он конкретно положил глаз на мою невесту - красавицу-лаборантку Кимберли. Чтобы не мешать эксперименту, Ким мужественно скрывала от меня грязные приставания паука. Но, когда однажды этот гад перешел все пределы дозволенного, она со слезами призналась мне в этом. Я, само собой, хотел паука изничтожить, но он, почуяв недоброе, из лаборатории сбежал.
Все перечисленное уместилось минуты в четыре. Последующие два часа паук носился по Вселенной, нападал на различные планеты и пожирал всех подряд. Власти устраивали облавы на него, но он без труда прятался в гиперпространство, чтобы выскочить оттуда в противоположном уголке космоса и, мерзко хихикая, сожрать кого-нибудь и там.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
