– Mein лотка! – Немец безумно вращал глазами.
– Здесь нет оружия.
– Фиски.
– И виски, и пороха тоже нет. Ты украл у меня два бочонка пороха и отвез пирату.
Крюгер пожал плечами:
– Он уплыл.
– Почему ты не уплыл с ним?
– Он меня остафил. – Из глаз немца потекли слезы. – Я фернулся к mein лотка.
– Ты больше не в моей команде. Ты предатель. Я мог бы тебя за это пристрелить, да жаль руки пачкать. Если Макмиллан тебя увидит, то убьет за то, что ты сделал с маленьким уродцем.
Крюгер всхлипнул:
– Но я же ничефо не телал!
– Ты стоял и смотрел, как другие делали. Это одно и то же.
– Я никого не упифал! Полукрофка упифал!
– Ты вел этих речных крыс, чтобы они убили Лайта и захватили его жену.
– У полукрофки нет шены. Это он украл мой шену!
Нильсен покачал головой:
– Вижу, парень, ты окончательно свихнулся.
– Полукрофка мушаль мой шену! Я долшен осфопотить ее!
– Так это ты ее освобождать шел тогда? И еще троих головорезов с собой прихватил. Что-то я вас на ферме не видел!
– Послушай, Эли, ты тольшен мне по-мошь. – Крюгер шагнул к молодому человеку. Нильсен отступил. – Феть моей петняшке так плохо. Я ношыо слышу ее колос! «Отто! Отто! – кришит она. – Помоки мне! Если ты не спасешь меня, я умру!»
– Крюгер, убирался бы ты отсюда, пока цел!
Эли ума не мог приложить, что ему делать. Общаться со спятившим толстяком очень не хотелось. А Отто рыдал уже во весь голос:
– Ну не хошешь помошь мне, тай хоть пистолет. Я сам пойту и упью этого мерсафса Лайтпоти!
– Бери каноэ и плыви отсюда, Отто. Я не хочу, чтобы тебя убили.
– Я остаюсь стесь, на mein лотка.
– Черт подери! Тебе здесь оставаться нельзя. Если тебя не убьет Макмиллан, то убьет Лайтбоди.
– Што тепе с тофо? Ты с ними. Тепе нет тела то нешаснофо Отто!
– Да, черт подери, я с ними.
– Помоки мне, пошалуйста!
– Возьми каноэ Веги. Оно у причала. Как и то, которое ты украл, когда сбежал.
– Сачем мне каноэ? Я не смогу лоткой упить полукрофку!
– В надстройке мешочек вяленого мяса и мешочек изюма. Бери столько, сколько тебе надо. Можешь ловить рыбу и собирать на берегу утиные яйца. С голода не умрешь.
Крюгер тяжело вздохнул. Искра понимания мелькнула у него в глазах.
– Корошо. Я уйту. – И он попятился в пристройку. Немец сунул руку за спину и вытащил из-за пояса длинный нож, который спрятал в надстройке несколько недель назад, когда понял, что швед и француз хотят избавиться от него.
Глаза Крюгера вспыхнули хитрым огнем. Он с улыбкой набил сумку продуктами, затем взял те инструменты, которые ему понадобятся, – молоток-топор, пилу, горсть гвоздей и кусок толстой веревки – и завернул их в одеяло. После этого толстяк спрятал за доску ломик – на тот случай, если швед решит забрать с лодки все инструменты. А ломик Отто будет скоро очень нужен.
Крюгер вышел из-под навеса, прошел мимо Эли и спрыгнул на берег. Нильсен вошел в пристройку, взвалил на плечо мешок с табаком и следом за Отто вылез из плоскодонки. Молодого человека удивило молчание толстяка. Тот бросил свой сверток в каноэ, сел в него и взялся за весло.
Эли шел по берегу, пока Крюгер не выплыл в Миссури. Только тогда он повернул обратно к ферме.
Крюгер некоторое время плыл по течению, а потом развернул каноэ и яростно начал грести обратно.
* * *
Ближе к вечеру Эли отвел Поля в сторонку и рассказал ему о своей встрече с Отто.
– Mon Dieu, Эли! Он сошел с ума. Тебе не следовало его отпускать.
– Ты считаешь, что я должен был его пристрелить? Насколько я знаю, он никого не убивал.
– Он вел людей Веги, чтобы захватить Мэгги. Это не только Лайт слышал, но и Зед!
– У них ничего не получилось.
– Если бы Лайт их не нашел, они убили бы Зеда и пришли сюда. Нам всем бы пришлось тогда несладко. И Мэгги тоже могла погибнуть.
– Я не мог просто пристрелить его, Поль. Если бы он на меня бросился, я бы это сделал не раздумывая.
– Он уплыл насовсем?
– Странный вопрос, Поль. Если бы Крюгер был в своем уме, он поплыл бы в Сент-Луис. Он мог бы делать по сорок – пятьдесят миль в день и благополучно миновал бы делаваров. Но наш Отто спятил, и что ему взбредет в голову сейчас – я не знаю.
– Он может догнать Бегу.
– Дьявольщина! Об этом я и не подумал! Хотя…
Из хлева вышла Эй с ведром. Нильсен провожал ее взглядом, пока девушка не скрылась в доме.
Поль увидел в глазах друга живой интерес. Эта девушка действительно сможет сделать так, чтобы швед забыл Мэгги.
Эли снова взглянул на Поля:
– Ты представляешь, Отто называет Мэгги своей женой. Он просил меня, чтобы я помог освободить ее.
– Хо! – Поль вынул изо рта трубку и выбил из нее пепел. – Если Крюгер повредился в уме от любви, в этом нет ничего удивительного. Разве ты сам не мечтаешь о Мэгги?
Швед нахмурился. Немного помолчав, он ответил:
– Она мне нравится. Я считаю, что ей нельзя ехать с Лайтбоди к черту на кулички. Лайта могут убить. И что Мэгги будет делать одна в той глуши?
– Уж не собираешься ли ты отправиться за ними? – В голосе Поля слышалось неодобрение. Нильсен не ответил. – Найми Диксона и Бодкина, и поплывем к Обрывам. Еще пара месяцев – и река станет.
– Макмиллан сказал, что вниз по реке мы поплывем без проблем. Весной трапперы будут везти свои меха.
– Но нам сначала надо добраться до Обрывов, mon ami.
– Лайт хочет пройти вдоль реки сотню миль, а потом через равнину двинуться к горам.
– Ты еще не налюбовался на Лайтбоди?
– Что?
– У него своя жизнь, отдельная от твоей, Эли. У него свои ценности, у тебя свои.
– Он ведет примитивную жизнь. Она не подходит…
Поль жестом прервал друга.
– Что он сделал такого, чего не сделал бы на его месте ты сам? Он убивал – да. Но чтобы не быть убитым. Можешь ли ты его в этом винить?
– Почему ты все время его защищаешь?
– А почему ты так настроен против него? Он ничего тебе не сделал, ничего у тебя не отнял.
– Не отнял?!
– Эли, подумай… – Поль замолчал – к ним направлялся Макмиллан. Дешанель понимал, что Эли не переубедить, и это его невероятно огорчало.
Благодушно настроенный Макмиллан нес кувшин с виски и жестяную кружку.
– Так редко выдается повод для праздника, да чтобы еще были хорошие друзья, с которыми можно повеселиться. Давайте выпьем за Эф. Фрэнка Макмиллана!
Ночью было холодно. Полная луна сияла в небе. На ферме все, кроме миссис Макмиллан, сидели вокруг небольшого костерка. Калеб, Лайнус, Зед и малышки жадно слушали истории, которые рассказывали Поль, Эли и Бодкин. Диксон так стеснялся девушек, что не мог вымолвить ни слова.
Эли преподнес Макмиллану мешок табака. Фермер пришел в восторг:
