— Чудненько! Тогда я сейчас по-быстрому приму душ и оденусь.
В мгновение ока он выскочил из кровати, и мне оставалось только проводить его взглядом. Да, можете не сомневаться, я полюбовалась его задницей.
Я тоже встала и надела шортики с майкой на лямках, подумав, что мне бы также не мешало принять душ. Спустившись вниз, сняла сковородку с той штукенции, которые обычно висят над стойкой посредине кухни, и поставила ее на плиту.
Плита… Я расскажу вам об этом агрегате. Даже супер-пупер-повар не сразу бы научился с ней ладить. Там было столько всяких кнопочек и ручек, что, наверное, ушел бы целый день, чтобы поочередно нажать на все. Провалиться мне на месте, если я знала, для чего они нужны. Поэтому, как и с универсальным дистанционным пультом, просто начала давить все подряд. От воспоминания по спине прошел холодок, но, к счастью, мне вскоре удалось разжечь вторую конфорку. А первая? Не хочу даже говорить об этом. Брови пострадали совсем чуть-чуть, а запах паленых волос был совсем не сильным.
Разобравшись с плитой, я направилась к холодильнику, в котором, порывшись, нашла — представьте — огромный кусок сырой свиной грудинки. По-видимому, Ной Кроуфорд не питался на скорую руку. Я, покачав головой, взяла яйца. Тщательно вымыв руки, приступила к стряпне.
Нарезанный бекон лежал в сковородке и почти уже прожарился с одной стороны, когда рука Ноя обвила мою талию. Я почувствовала, как его пальцы скользнули по плечу и убрали волосы, обнажая шею. Инстинктивно я наклонила голову набок, чтобы выглядеть соблазнительнее, и невольно вздрогнула, когда кончик его носа прошелся у меня по шее и Ной шумно втянул воздух.
Ной
— Боже, как хорошо пахнет, — прошептал я ей на ухо. — Еда тоже пахнет неплохо.
Запах был умопомрачительный, но от того, как она стояла у плиты и готовила для меня завтрак, мне захотелось Дилейн еще сильнее. Я осторожно взял губами мочку ее уха и начал гладить языком, пока руки путешествовали по ее шелковистой коже.
— Ной, я пытаюсь приготовить завтрак. — Она рассмеялась, и звук этот ударной волной дошел до моего всегда готового дружка. Осыпая чувственными поцелуями нежную кожу, я ощутил, как ускоряется ее пульс.
— Если не хочешь завтракать подгоревшим беконом, прекрати. Меня это сильно отвлекает.
— Не сожги бекон, Дилейн, — произнес я обольстительно и одновременно властно (я уже знал, что ее это заводит).
Запустив руку к ней в шорты, я прижал ладонь к ее телу. Она ахнула и попыталась повернуться, но я держал ее достаточно крепко.
— Нет, нет, Дилейн. Ты должна следить за сковородой, — напомнил я. — Если сожжешь мой бекон, придется тебя наказать.
Она соблазнительно улыбнулась. Ох, она хотела быть наказанной почти так же, как я хотел наказать ее. Господи, как же мне нравились наши маленькие игры!
Раскрыв ее нижние губы, я скользнул пальцами по уже увлажнившимся складкам. Мне нравилось, что она всегда так быстро отвечает на мои прикосновения, — поэтому прижался к ее спине всем телом, чтобы она лучше меня почувствовала. Я знал, что она чувствует, как твердеет мой член, и еще знал, что ей это было приятно не меньше, чем мне. Продолжая целовать ее шею, второй рукой я нашел затвердевший сосок. Она, выгнув спину, прижалась попкой к моему сошедшему с ума от эрекции приятелю, но я легонько шлепнул ее.
— Ной…
— Тс-с! Бекон, — прошептал я.
Мне хотелось поиграть, увидеть, сможет ли она одновременно делать несколько дел. Поэтому я убрал руки и медленно стянул шорты по ее крутым бедрам вниз.
— Что ты делаешь?
Ответ на этот вопрос Дилейн получила, когда я раздвинул ей ноги и сзади ввел в нее два пальца. Второй рукой быстро расстегнул брюки. Я отчетливо осознавал, что отныне для меня запах бекона всегда будет ассоциироваться с тем, что сейчас должно произойти. И, как у собаки Павлова, малейший намек на этот запах, скорее всего, будет вызывать у меня зверское желание. Но я готов был рискнуть.
— А где яйца? — спросил я, шевеля пальцами. — Ну же, Дилейн, я умираю от голода.
Взяв дрожащими руками два яйца, она ударила одним об другое. Моя детка собиралась поиграть. Мне это нравилось.
Когда она аккуратно вылила первое яйцо на сковороду, я вынул из нее один палец. О край сковороды она разбила второе яйцо, а я тем временем немного отвел назад ее бедра и слегка надавил на поясницу, чтобы ей стало чуть удобнее.
— Не разбей желток, — предупредил я и вошел в нее в тот момент, когда на сковороду попало второе яйцо.
Она дернулась, но сумела не разбить желтую серединку.
Трахать Дилейн было невероятно увлекательно. За время моих прошлых приключений я не встречал такой сладкой киски, как у нее. Горячая, с шелковистыми стенками, она втягивала меня внутрь и сжимала так, будто уже не отпустит никогда. Я стал ее рабом. Забавно, ведь это она должна была мне по-рабски служить. Дилейн, к слову, свою роль играла превосходно, можете не сомневаться, но вот ее маленькое уютное гнездышко завладело мною. И мне было плевать.
Чуть согнув колени и держа ее обеими руками, я медленными движениями входил и выходил из нее. Как же сладко она сжимала меня! Я даже начал сомневаться, что когда-нибудь смогу насытиться ею. Когда она повернула голову и посмотрела на меня через плечо, закусив нижнюю губу, черт бы побрал все на свете, я понял, что нет, мне не насытиться никогда.
Взяв ее за волосы, я потянул их, заставляя Дилейн изогнуться еще сильнее, пока чудесный маленький ротик не оказался рядом с моим. Когда я припал к нему в горячем поцелуе, она застонала мне в губы.
— Что это за запах? Бекон подгорает? — прошептал я, не отрываясь от безумно сладких губ.
Она повернулась к сковороде и дрожащими руками перевернула бекон. Я же, продолжая одной рукой держать за ее волосы, а второй за бедро, увеличил скорость толчков. Половинки ее совершенной маленькой попы подпрыгивали с каждым моим ударом, и, раз посмотрев на них, я уже не мог оторваться. Меня охватило желание увидеть сокровище, спрятанное между этими двумя колышущимися полушариями. Я взялся за них с обеих сторон, раздвинул большими пальцами и застонал, когда моему взору открылся сад запретных наслаждений. Задний проход дразнил меня, и я почувствовал, что достиг просто невероятной степени возбуждения.
— Черт, детка, у тебя такая красивая попа, что я не устою, — простонал я.
Тело ее напряглось, она повернулась ко мне.
— Не сейчас, Дилейн, но скоро. Поверь, тебе понравится.
