— Черт, детка, у тебя такая красивая попа, что я не устою, — простонал я.
Тело ее напряглось, она повернулась ко мне.
— Не сейчас, Дилейн, но скоро. Поверь, тебе понравится.
Я и сам верил в то, что говорил…
Потом провел большим пальцем по сморщенной плоти и слегка надавил. Палец проскользнул внутрь. Дилейн охнула, и я почувствовал, как ее стенки сжали моего приятеля. Я ощутил, насколько близка она сейчас к пику. Голова ее склонилась, пальцы вцепилась в края плиты, и с каждым моим ударом она стонала все громче и громче.
— Да… Да… Дальше будет только лучше…
Я, закусив нижнюю губу, крепко взялся за ее бедра, продолжая входить в Дилейн глубже и глубже, увеличивая ее наслаждение. Яички сжались, ощущение эйфории разлилось по всему телу и выплеснулось фейерверком. Пальцы вцепились в нежные бедра, но подумать о том, что оставляю синяки, я просто не мог.
Долгий дикий рык вырвался из моей груди, когда Дилейн изогнулась и стала насаживаться на меня снова и снова, пока не выдоила все до последней капли. Я отпустил бедра, схватился за плиту рядом с ее руками и прижался к ее спине. Тяжело дыша, сумел несколько раз поцеловать ее в плечо. В первую очередь потому, что все не мог насытиться ею, но еще и для того, чтобы показать, как я ей благодарен.
Только посмотрите на меня. Дилейн появилась здесь для того, чтобы мне было, кого трахать на каждом углу, а теперь я благодарю ее за то, что она позволила мне это делать. Но все же это лучше, чем ничего, верно?
Ее мягкий голос нарушил тишину:
— Ной? Кажется, я сожгла бекон.
Я поднял голову и заглянул в сковороду. Так и есть, бекон превратился в угольки, желток разлился, а яйцо наверняка стало просто резиновым. Я уронил голову на плечо Дилейн и, рассмеявшись, обнял ее.
— Ничего страшного, малышка. Я не так уж и голоден.
— Но… ты ведь все равно накажешь меня, да?
Боже, благослови ее, она действительно говорила с надеждой в голосе.
— О да.
* * *
К полудню я сидел за рабочим столом не в состоянии сосредоточиться. А все потому, что постоянно думал о Дилейн.
Раздался стук в дверь, и в комнату вошел Мейсон.
— Четыре кусочка бекона, два обжаренных с обеих сторон яйца и тост, — удивленно подняв брови, сказал он и поставил передо мной пластиковый судок. Мейсон весь день посматривал на меня как-то странно, и это начинало раздражать. — Завтрак на обед?
Я пожал плечами.
— И что? Захотелось…
В офис вошла Полли.
— Тебе повезло, что рядом есть закусочная, где завтраки готовят круглые сутки, — сказала она, усаживаясь рядом со мной.
Я вопросительно посмотрел на Мейсона.
— Ей все равно было по дороге, вот я и попросил заскочить купить тебе еды, — пожал плечами он. — Ты же сам всегда говоришь, что я должен передавать часть полномочий…
— Эй! — Полли игриво стукнула его в плечо, изображая обиду. — Это ты о собственной жене?
— Ребята, почему бы вам не заняться каким-нибудь делом? Хотя бы для того, чтобы я смог спокойно пообедать? — спросил я, снимая крышку.
Запах бекона моментально вернул меня к воспоминаниям о сегодняшнем утре, и ткань брюк в области ширинки тут же натянулась. Я даже почти почувствовал горячую влажность Дилейн. Проклятье, я уже соскучился по ней!
— Знаешь, я хотела поговорить с тобой. — Голос Полли вырвал меня из мира фантазий.
Я посмотрел на нее и кивнул на еду.
— Когда остынет, станет совершенно невкусным. Нельзя подождать?
— Нельзя, — отрубила Полли, пересаживаясь на стул перед моим столом. — Ты ешь, мне это не помешает.
Я знал, что никакие отговорки не помогут, и сдался. Когда Полли что-то нужно, она невероятно настойчива и остановить ее почти невозможно.
— Ну ладно. Что стряслось?
Мейсон, прокашлявшись, направился к двери.
— Если понадоблюсь, я у себя.
Увидев, как он помрачнел, я все понял — мне оченьне понравится то, что собиралась сказать Полли. Помните, я как-то сказал, что Мейсон — это полная противоположность своей жене? Он знает, когда лучше не ворошить грязное белье, а она лезет напролом, пока не добьется своего.
Я взял кусочек бекона, откусил и стал ждать, когда она начнет.
— В выходные я занималась твоей чековой книжкой, платила по счетам и наткнулась на запись о переводе довольно крупной суммы с твоего личного счета на какой-то счет в Хиллсборо, Иллинойс, — начала она вопросительным тоном.
— И что? — Я проглотил кусочек яйца. Оно оказалось недосоленным.
— И что? Что?! Два миллиона долларов,Ной. Я знаю, это не мое дело, но какого черта?
— Ты права, это не твое дело, — сказал я, вдруг потеряв аппетит.
Я знал, что она увидит трансакцию, но раньше Полли никогда не расспрашивала меня о моих тратах, даже очень больших. Хотя в последний раз я спустил примерно такую же сумму, когда покупал свой «Хеннесси Веном Джи Ти Спайдер».
Полли подозрительно прищурилась.
— Ты занялся чем-то незаконным?
— Полли, предупреждаю тебя, придержи язык, — произнес я самым угрожающим тоном. — Насколько я помню, я работодатель, а ты мой работник. Поэтому не нужно приходить сюда и расспрашивать меня о том, что тебя совершенно не касается.
— Ты меня не испугаешь, Ной Патрик Кроуфорд, — сказала она, вставая и грозя мне пальцем. — Что-то происходит, и я не знаю что, но тебе известно: я буду рыть, пока не выясню. И не думай, что я не заметила, будто трансакция прошла именно тогда, когда появилась Лейни.
Она меня достала. Я почувствовал, как на лбу вздулась вена.
— Дилейн, — поправил я.
— Нет, она просила меня называть ее Лейни. Она предпочитает это имя, но ты и сам это должен знать, если вы так любите друг друга, — сказала Полли, переплетая руки на груди. — Что происходит, Ной? «Мы встретились после шоу трансвеститов в Лос-Анджелесе и полюбили друг друга»! Я не куплюсь на такое дерьмо. Ты можешь быть кем угодно, но только не голубым.
У меня глаза полезли на лоб, я чуть не подавился собственной слюной.
— Она сказала тебе, что мы познакомились на шоу трансвеститов?
Это было вполне в духе Дилейн. Я почти не удивился, честно… Даже наоборот, посчитал забавным. Тогда-то у меня и появилась идея оттрахать их обеих. Полли за то, что сует нос в чужие дела, а Дилейн — за придуманную историю.
— Она сказала тебе, что у нее есть пенис?
