Все это правда. Но если бы я назвала ему любую из них, он сразу послал бы меня собирать вещи и потребовал бы возмещения убытков.
— Потому что тебе этого хочется, — назвала я пятую причину.
— Я хочу тебя. — Он чуть подался вперед и взял мою нижнюю губу зубами. Локти его оторвались от стены и начали лихорадочно скользить вверх-вниз по моим бокам. — Зачем ты мучаешь меня?
Я мучаю его?! Я?
— Я мучаю тебя, Ной, — вздохнула я. — Да, я не разрешаю тебе называть меня Лейни… И ты впервые в жизни понял, что не можешь получить то, чего тебе хочется. А тебе этого хочется только потому, что ты не можешь этого получить. Тебя это убивает только потому, что ты не можешь этим управлять. Ты распущенный, испорченный человек. Ясно ведь — тебе все преподносится на блюдечке. Но мое имя? Это слишком личное. Ты должен заслужитьправо так меня называть, и только мне решать, когда это случится.
Я грудью ощутила его рычание, напомнившее мне о том, как соблазнительно близко мы находимся друг к другу. Мой ответ ему явно не понравился.
— Ты принадлежишь мне. Если забыла, я напомню.
Тело его все так же прижимало меня к стене, но руки уже задрали юбку, потом он потянул вниз свои трусы и выпустил зверя.
Я прекрасно понимала, что делал Ной. Он считал, что все держит под контролем, а я лишила его этой уверенности, ущемила его достоинство. Таким способом он хотел его восстановить. Я ждала, даже хотела этого. Мы оба знали — мое тело откликнется, в этом можно было не сомневаться, но разум, душа… Их я смогу отдать ему только тогда, когда посчитаю это возможным. А такого не случится никогда. Я ведь не в сказку попала. Все намного тривиальнее — мужчина заплатил большие деньги за мое полное физическое подчинение. Не более. И я не собиралась перед ним открываться, потому что прекрасно понимала: перед таким, как Ной Кроуфорд, я не устою, а означает это только одно — разбитое сердце. Пусть через два года, но…
— Ну давай. Трахни меня, — бросила я. — Ведь я здесь для этого, верно?
Он замер и посмотрел мне в глаза. Потом наклонился так, что наши губы слегка соприкоснулись.
— Почему ты продала мне свое тело? — Его дружок упирался прямо в мой вход, но не шевелился.
— Ты предложил самую большую цену. — Кончик моего языка скользнул по его нижней губе, и я выгнула спину, приглашая его наконец войти.
— Ты же знаешь, я не это имею в виду. Почему ты выставила себя на аукционе? Зачем тебе деньги?
— Ты сегодня слишком любопытен. — Я провела ладонью по его волосам и двинула бедрами, чтобы головка вошла в меня.
— Отвечай на вопрос и прекрати меня соблазнять, — с напором произнес он.
— Почему? Ты не хочешь меня?
Он запустил руки под мои ягодицы, оторвал меня от пола и вошел в меня. Одним быстрым движением он полностью погрузился в мое тело. Я, задохнувшись, впилась пальцами в его плечи.
— Теперь тыскажи. Похоже, что я не хочу тебя? — Он двинул бедрами. — Да я в последнее время почти только об этом и думаю. Я, блин, настолько привык к твоей киске, что уже думать нормально не могу. Хватит болтать черт знает о чем, отвечай на вопрос.
Он застыл, отказываясь двигать бедрами, хоть я и пыталась заставить его.
— Пожалуйста, Ной, — взмолилась я, словно последняя озабоченная шлюха. Я чувствовала, как он меня распирает изнутри, и мне хотелось большего.
Он подался вперед, и его хрипловатый голос проник в мое ухо, отчего у меня мурашки пошли по коже.
— Ответь на вопрос, и я дам тебе то, что ты хочешь, обещаю. Ведь ты тоже этого хочешь, Дилейн? Ты хочешь меня точно так же, как я хочу тебя. Черт, ты только подумай: мой толстый парень ходит туда-сюда в твоей тугой пещерке. Туда-сюда, пока тебе не начинает казаться, что ты сейчас взорвешься.
Я застонала, скользнув руками вниз по его спине, под трусы, и взяла Ноя за ягодицы. Потом двинула бедрами на то крошечное расстояние, которое было в моем распоряжении, страстно желая ощутить головокружительный оргазм. Я знала, он может дать его мне.
— Да, тебе нравится об этом думать, верно, киса? — Он, взяв губами мочку моего уха, пощекотал ее языком. — И тебе нужно всего лишь ответить на вопрос.
Я и так уже балансировала на самом краю, и именно сейчас ему понадобилось назвать меня «киса». В последнее время я часто слышала от него это слово, и каждый раз оно сталкивало меня прямо в бездну. Я хотела его так сильно, что была готова расплакаться. От одного запаха Ноя я могла кончить. Я всхлипнула в отчаянии, зная, что не смогу дать ответ, который он желает услышать, так же как знала: если не сделаю этого, он не даст мне то, что хочу я.
— Не скажешь, верно?
— Нет, не скажу, — ответила я, сокрушенно вздохнув. — Как и мое имя, это слишком личное.
Ной крепко зажмурился, и я заметила, как заиграли его желваки. Потом он резко вышел и поставил меня на пол. Быстро застегнул штаны, а потом еще и затянул ремень. Наверное, это было больно: его парень был не просто готов — он был твердым как камень. Ной сдавленно зашипел, подтверждая мое подозрение. Покончив с одеждой, он взглянул на меня, разочарованно покачал головой и, не говоря ни слова, вышел из комнаты.
Я опустилась на пол, прижав колени к груди и уткнувшись лицом в ладони. Вот тут на меня и накатило. Болезнь матери, отчаяние отца, дурацкий контракт… и Ной. Необходимость притворяться, делать вид, что он мне безразличен… Это было невыносимо, и я почувствовала себя совершенно беспомощной.
Я лгала родителям, лгала Ною, лгала себе. Ох, какую же сложную сеть обмана я сплела! Я сама себя ввергла в какой-то совершенно незнакомый мир и уже не надеялась выйти из него без потерь.
К тому же я запала на Ноя. И то, что сказала, было сказано всерьез: я весь день скучала по нему. Мне было плохо без него. Потом, когда я вошла, а он меня ждал и выглядел точно так, как мне было нужно… истосковавшийся от разлуки… Он был мне необходим. Мне было нужно, чтобы я была нужна ему.
Да, именно так… «Нужен». Не «я хочу его», а «нужен».
Несколько часов я просидела на полу, предаваясь горестным раздумьям и жалея себя. Но рано или поздно все равно пришлось бы выйти к Ною. Я поднялась и решила, что несколько минут в бассейне мне не повредят. Может, к тому времени, когда я закончу, Ной уже будет спать. Я все еще не знала, хочет ли он видеть меня в своей постели. Но если не прикажет иначе, я лягу к нему. Прекрасно. «Двойной агент Киска точно не будет возражать, — саркастически подумала я. — Да уж, купание в прохладной воде — то, что мне сейчас необходимо, чтобы отрезвить и себя, и ее».
