головой, с выражением лица чем-то похожим на сожаление.
— Из них мы ничего не вытащим. Капсула с нейротоксином действует мгновенно, разрушая центры памяти в первую очередь. Даже если успели остановить смерть, он превратился бы в овощ. Никаких воспоминаний. Ничего.
— А Координатор? — спросила Лера. — Он упомянул Координатора на станции «Тихая гавань».
Начальник СБ только усмехнулся в ответ.
— «Тихая гавань»? — переспросил он. — Да, знаю я это место. Координатор там действительно работает. Легенда преступного мира. Организовывает самые сложные, самые дорогие контракты в этом секторе.
Он снова посмотрел на меня, и я увидел в его глазах холод.
— Добраться до него непросто. Очень непросто. Практически нереально, — сказал он. — «Тихая гавань» — это не просто станция. Это целый город внутри астероида, где не работают никакие законы кроме криминальных, своей охраной, своими правилами. Там ни одна империя не имеет власти. Там Координатор — император. А императоры не любят, когда их беспокоят.
— Но сначала вам нужно выжить, адмирал, — сказал он тихо, почти по-дружески. — Потому что, если не умрёте сейчас, заказчик просто наймёт следующую партию убийц. За ней следующую. И следующую. У кого-то есть деньги нанимать Теней снова и снова. А это значит, что у вас серьёзные проблемы адмирал. Очень серьёзные.
Медицинский дроид издал тихий, настойчивый писк. На его дисплее замигали красные индикаторы, становясь всё ярче.
— Критическое состояние, — объявил синтетический голос дроида холодно, без эмоций. — Артериальное давление падает. Начинаю экстренную стабилизацию. Пациенту требуется немедленная транспортировка в медицинский комплекс уровня. А или выше.
— Везите его в СБ, — распорядился начальник СБ, поднимаясь и жестом подзывая своих людей. — Там медблок лучше. На уровень СБ. Плюс там новейшее оборудование и лучшие специалисты. И охрана надёжная. У нас весь периметр под защитным полем, внутри — боевые дроиды последнего поколения.
— Мы вам его не отдадим! — отрезала Мила, вставая между мной и начальником СБ.
Её голос звучал твёрдо, решительно. Она выпрямилась во весь рост, расправила плечи. В её глазах горел огонь и готовность сражаться до конца.
— Если не отдадите, то не спасёте, — ответил ей начальник СБ спокойно, без тени раздражения в голосе. — В медцентре СБ у него есть шанс выжить. Хороший шанс. А на станции больше нет нигде такого сложного медицинского оборудования. Нужного ему.
Он сделал паузу, оглядываясь на разрушенный корабль.
— Вы можете идти вместе с ним, я не возражаю. Более того, я настаиваю. Кто знает, сколько их ещё осталось на станции, а задание для них никто не отменял. Тени не отступают. Они либо выполняют контракт, либо умирают, пытаясь его выполнить.
Лана переглянулась с Милой — быстрый обмен взглядами, в котором промелькнуло понимание, страх и решимость.
— Он прав, — сказала Лана тихо, но твёрдо. — Там новейшее оборудование. Всё, что нужно для таких ранений.
Мила склонилась и прижалась лбом к поверхности прозрачно кокона медицинского дроида.
— Держись, — прошептала она, и я почувствовал, как её слёзы стекают по прозрачной поверхности. — Держись, слышишь? Мы пройдём и через это.
— Обещай нам, — попросила Лера. — Обещай, что будешь бороться. Что не сдашься. Обещай!
Попытался улыбнуться. Наверное, получилось жалко — кривая гримаса сквозь боль, но она поняла. Я видел, как её губы дрогнули в ответной улыбке, полной слёз и надежды.
Обещаю. Обещаю бороться. Потому что у меня теперь есть ради чего и ради кого.
Дроид начал движение. Он медленно полетел к кормовому шлюзу. Антигравитационная платформа под дроидом слегка вибрировала. Мила шла рядом. Лана проверяла показатели на дисплее дроида, её тонкие брови сдвинулись, образуя глубокую морщину между глаз — верный признак того, что она видит то, что ей совсем не нравится. Красные зоны на экране мигали угрожающе. Лера с Багирой прикрывали с флангов, держа наготове оружие, их плазменные винтовки были взведены, стволы следили за каждой тенью в углах, за любым движением в полумраке трюма.
Хреново быть беспомощным куском мяса, которого транспортируют, подумалось мне, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение от собственной слабости.
Начальник СБ смотрел нам вслед а потом сказал вслед:
— Адмирал, — сказал он негромко, но отчётливо. — Когда придёте в себя, нам нужно будет серьёзно поговорить. — Он сделал паузу, и я заметил, как дёрнулся мускул на его челюсти.
Он сделал ещё одну паузу, более долгую, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение — редкая эмоция для человека его положения и опыта.
— Тот, кто нанял оширцев из клана Теней, обладает ресурсами, сравнимыми с имперскими, — продолжил он, понизив голос ещё больше, так что мне пришлось напрячь слух, но микрофон камеры наблюдения расслышал, с трудом но расслышал. — И связями на самом высоком уровне, — он посмотрел мне вслед, — На очень высоком. Понимаешь, о чём я?
Это я тоже прекрасно понимал. Если заказчик обладал такими ресурсами и связями, значит, речь шла не просто о наёмном убийстве. Речь шла о большой игре, в которой я был всего лишь фигурой на доске, и скорей всего, даже не самой важной. Мне даже пришла в голову горькое сожаление, что Болтун не прикончил меня здесь. Тогда для меня всё бы закончилось.
Только кто-то с самой верхушки власти может это сделать. Кто-то, с большим количеством кредов на банковских счетах может нанять клан Теней и заплатить им. И этот кто-то, не просто хочет моей смерти, а чего-то большего. Иначе не имело смысла заказывать моих жен.
Попытался что-то сказать, но горло сдавило спазмом. Вместо слов вырвался только что хриплое.
— Не напрягайся, Алекс, — сказала Лана.
Дроид вылетел через широкие ворота трюма. Створки начали медленно закрываться за нами с характерным шипением гидравлики и лязгом массивных замков. Последнее, что я увидел перед тем, как тьма накрыла меня, было бледное лицо Милы, её губы шевелились — она что-то говорила, но я уже не слышал слов. Только видел движение губ и слёзы на щеках.
Тьма пришла не сразу. Вначале мир просто начал терять краски, превращаясь в полутона серого, затем и они исчезли, оставив лишь чернильную пустоту, которая поглощала всё — свет, звуки, ощущения.
Очнулся я от странного ощущения полной невесомости. Не физической, тело, наоборот, ощущалось тяжёлым, словно налитым расплавленным свинцом, каждая клетка словно превратилась в микроскопический якорь, притягивающий меня к реальности — а внутренней пустоты. Будто из меня выкачали всё содержимое, все мысли, все эмоции и оставили лишь оболочку, пустую скорлупу того, кем я был.
Попытался открыть глаза, но веки не слушались. Слишком тяжёлые, словно их придавило чем-то невероятно массивным. Я напряг волю, попытался ещё раз — и снова неудача. Ресницы
