станции не знал, что мой корабль находится именно в этом конкретном ангаре. Корабль на станцию пригнал пилот фрегата, и даже диспетчерская служба не знала, что он мой. Никто не знал кроме СБ и миграционной службы. Причём я совсем неуверен, что последние подозревали об этом.
— Хороший вопрос, — тяжело вздохнув, ответил начальник СБ, и я заметил, как напряглись мускулы на его шее.
— Хотелось бы знать ответ на него, — настаивал я.
Он с явным нежеланием посмотрел на меня.
— Пропал майор Сорен, — произнёс он, и каждое слово далось ему с трудом. — Исчез сразу после того, как оширцы покинули станцию. Его каюта пуста, личные вещи на месте, но его самого нет. Системы слежения показывают, что он последний раз был зафиксирован в главном коридоре уровня командования за час до атаки. После этого — ничего. Будто растворился в воздухе.
Он помолчал, видимо, давая информации улечься в моей голове.
— Может, они его прихватили с собой, как ценный актив или свидетеля. А может, купили его, и он работал на них с самого начала. Точно пока ничего сказать не могу. Криминалисты работают над его каютой, изучают все данные, но зацепок мало.
— Думаешь, ему помогли? — задумчиво произнёс я. — Без помощи изнутри здесь точно не обошлось.
— Пропал не только он один, после того, как они покинули станцию. А вот сами они это сделали или нет, мы пока не знаем. Он мог покинуть станцию не сам, а уже как хладное тело, — предположил начальник СБ. — Его труп могли спрятать в грузовом контейнере, и мы ничего не узнаем о нём до следующей инвентаризации на станции. А может, лежит в техническом отсеке или вентиляционной шахте — как у тебя было на той станции, помнишь?
— Помню. Хорошо помню. А может, — продолжил я. — Их настоящий их агент по-прежнему сидит где-то здесь, в твоей команде, и спокойно наблюдает за расследованием.
— Ты думаешь, я это не понимаю? — в его голосе просквозила горечь.
— Дай мне доступ, — сказал ему, глядя ему в глаза. — Дай мне доступ к системам наблюдения и логам той ночи, и я быстро найду, кто это сделал. Кто их навёл и кто так удачно «не заметил» их на камерах наблюдения.
— Во-первых, — начал начальник СБ, и в его тоне появилась сталь, — ты ещё слаб. Медицина не даст добро на то, чтобы ты вставал, не говоря уже о работе с базами данных. Тебе нужно минимум неделя полного покоя.
Он сделал паузу.
— А во-вторых…
Его витиеватая фраза звучала примерно так: не надейся, что я пущу потенциального свидетеля или даже подозреваемого в свой огород рыться в закрытых данных. Он не сказал этого прямо, но подтекст читался ясно.
И только здесь до меня дошло то, что он сказал раньше. Слова, которые я пропустил мимо ушей в первый раз, слишком занятый собственными мыслями.
— Подожди, — я резко приподнялся, игнорируя вспыхнувшую боль, — Ты хочешь сказать, что Академик убит?
— Да, — коротко подтвердил он.
— А я всё понять не мог, чего это они на командование флотом напали. Ведь такое не может остаться без внимания, это без пяти минут объявление войны. Вначале захват станции, потом это.
— Да, дипломаты уже разбираются, — подтвердил начальник. — Официальная нота протеста отправлена. Требование выдать заказчика. Хотя все понимают, что это формальность.
— Скажи мне, адмирала они почему не добили? Не получилось или…
Глава 20
— А при чём здесь адмирал? — непонимание отразилось на лице начальника.
— А притом, — медленно произнёс в ответ. — Тени должны были его первого прикончить, если у них была цель лишить флот командования. Но они оставили его в живых. Ранили, да, но не убили. Хотя я подозреваю, что возможность его прикончить наверняка была.
Сделал паузу, давая ему время обдумать, затем продолжил:
— Значит, он не был их основной целью. Получается, основной целью был Академик или вице-адмирал Крессиан, или они оба. По-моему, кто-то в столице таким образом зачищает свидетелей. Тебе не кажется, начальник?
Начальник СБ долго молчал, глядя на меня тяжёлым, оценивающим взглядом. Я видел, как он взвешивает каждое слово, каждую мысль, прежде чем произнести её вслух. Видел, как работает его ум, анализируя, сопоставляя, выстраивая гипотезы.
— Допустим, ты прав, — наконец произнёс он медленно, и явно осторожно. — Допустим, это зачистка свидетелей. Но тогда возникает вопрос: свидетелей чего? Что такого знали Академик и второй вице-адмирал, чего не знал сам адмирал? Какая тайна стоила жизни двух высокопоставленных офицеров?
— А адмирал не может всё контролировать, — ответил ему, чувствуя, как в голове начинает складываться картина. — Большая часть текущей работы, оперативного управления лежит как раз на его замах. Адмирал флота — это больше представительская фигура, политическая. Он принимает стратегические решения, но детали, конкретные операции, распределение ресурсов — этим занимаются вице-адмиралы.
Отдышавшись, добавил.
— Убить адмирала флота — это уже не просто устранение неудобного свидетеля. Это серьёзное политическое убийство, которое точно не останется без внимания. Начнётся масштабное расследование, подключат имперскую контрразведку. Слишком много внимания. А вице-адмиралов… их можно списать на боевые потери. Трагедия, но не более того. Подумаешь пара высокопоставленных офицеров погибла. Да таких на флоте много. Им быстро подберут замены.
— Интересная мысль, — кивнул начальник, и в его глазах появился новый интерес. — Продолжай.
— Слушай дальше, — обратился я к начальнику СБ. — Предположим, кто-то в столице планирует большую операцию. Что-то серьёзное, требующее мобилизации ресурсов флота. Академик и второй вице-адмирал узнают об этом — случайно или потому что участвуют в планировании. Видят что-то, что им не нравится. Может, несоответствие в документах, может, странные приказы, может, перемещение кораблей флота без видимой причины.
Картина становилась всё яснее в моей голове.
— Они либо сами замешаны, либо начинают задавать вопросы. Могут поднять тревогу, совсем ненужную там, в столице. И становятся проблемой. Проблемой, которую нужно устранить тихо и эффективно. Наёмники — идеальное решение. Никаких прямых связей, никаких следов.
— Допустим, продолжай, — коротко бросил начальник, весь обратившись вслух.
— Атака на станцию оформляется как террористический акт, — продолжил я. — Ответственность можно повесить на кого угодно: сепаратистов, преступные синдикаты, вражеские разведки. Академик и вице-адмирал погибают в хаосе боя. Расследование, конечно, будет, но оно пойдёт по ложному следу — искать будут заказчиков среди внешних врагов, а не среди своих.
Сделал паузу, чувствуя, как силы начинают покидать меня.
— А я просто оказался в неудобное время в неудобном месте. Бонус к основной операции. Если получится устранить — хорошо, нет — не страшно.
— И что, по-твоему, за операция могла стоить жизни двух вице-адмиралов? — спросил начальник СБ.
— Не
