— Ничего подобного! Наглая ложь, и ты прекрасно это знаешь!
— Не смей обвинять меня во лжи! — взбеленилась леди Кларисса. — Уж кто бы говорил! Вчера я слышала твои ответы полицейскому, чей визит ты не удосужился объяснить. Когда он вернется, я скажу, что ты нарочно оставляешь оружейный шкаф открытым. Вот почему Эдварду так легко взять ружье! О, ты весь светился ненавистью, когда мальчик шел пострелять. Господи, зачем только я стала твоей женой!
— Запамятовала? — побагровел сэр Джордж. — Из-за денег! Позарилась на мое состояние, а я, слепец, вдруг счел тебя очаровашкой, обручился, да еще назначил щедрое содержание, которое ты спускала на нищебродского дядюшку и молодчиков, что тебя драли! По сути, на мои деньги покупала любовников! Знай я, какая ты шлюха, на пушечный выстрел не подошел бы! Потаскуха базарная!
— Подонок! — взвизгнула Кларисса. — Только что я потеряла единственного дядю, и вот твое сочувствие! Не дал похоронить несчастного старика на семейном кладбище, и теперь всякий раз надо мотаться в поселок, чтоб проведать могилку! Но ты поплатишься, чего бы мне это ни стоило! Не думай, я сумею тебя уничтожить! Я знаю про все твои аферы, не говоря уж о пакостных грешках! И я не одинока в своем отвращении — ты мерзок всем твоим подчиненным и даже сельчанам!
К прибытии полиции свара еще не угасла. Из фургона вылезли два проводника с ищейками и вооруженный констебль. Следом подъехала машина суперинтенданта, который, перейдя через подъемный мост, едва не столкнулся с четверней, еще до звонка распахнувшей парадную дверь.
— Черт бы побрал легавых! — глядя в окно, прорычал сэр Джордж, за спиной которого леди Кларисса причитала об исчезнувшем сыне.
Она вышла из кабинета, когда на пороге возник суперинтендант с эскортом из миссис Бейл, четверни и Евы, пожелавшей узнать, в чем дело.
— Сэр Джордж?
Старик хмуро кивнул.
— Как судья вы должны понимать суть происходящего. — Тон полицейского не утратил давешней спокойной уверенности. — Вот ордер на обыск имения и собственно усадьбы. По наведенным справкам, из Ипфорда вам было отправлено тело умершего, состоявшего с вами в родственной связи.
— Никакой он не родственник! — проскрежетал сэр Джордж.
— Пусть так, сэр, но мы раздобыли одежду усопшего и вскоре выясним, здесь ли его тело.
— Не смешите! Разумеется, здесь его нет, болван! Вы хоть понимаете, с кем связались? Стоит мне позвонить вашему начальству, и вас разжалуют в околоточные! Ох, доиграетесь!
— Вы угрожаете? — Суперинтенданту уже надоела эта злобная напыщенность. — Уведомляю вас о препятствии расследованию. Полагаю, возникнут и другие обвинения.
Четверня просто млела от спектакля, уже превзошедшего все ожидания. Боясь пропустить самое интересное, сестры разрывались между кабинетом и двором, где заливисто лаяли собаки, а миссис Бейл предлагала проводникам чашечку чая. В конце концов они разбились на пары: Джозефина с Пенелопой выскочили к собакам, которые, понюхав полковничью одежду, повизгивали от нетерпения и рвались с поводков, готовые пуститься по следу.
В кабинете суперинтендант продолжал уведомлять:
— Нам необходимо переговорить с вашим пасынком. Мы располагаем его свидетельством о рождении, из коего следует, что он еще не имеет права владеть огнестрельным оружием. Наши эксперты работали ночь напролет и установили, что пуля, застрявшая в коряге, выпущена из карабина времен Второй мировой войны…
— Ну и что? — перебил сэр Джордж. — Мой отец сохранил его как сувенир.
— Значит, вы признаете, что стреляли из вашего оружия? И вероятно, стрелял ваш пасынок?
— Да, признаю. Видимо, дебил упражнялся в лесу. Вот его и арестуйте, я-то при чем? Он без спросу взял ружье.
— Из шкафа, который ты постоянно оставляешь открытым? — Леди Кларисса появилась в кабинете именно в ту минуту, когда супруг отстаивал свою невиновность. — И ты же подстрекал его к стрельбе по прохожим и машинам, что я охотно засвидетельствую в суде.
— Заткнись, идиотка! Вот, глядите, — он просто украл ружье! — Сэр Джордж распахнул дверцы шкафа, демонстрируя стойку с пустой нишей. — Полагаю, в лесу он устроил пальбу, прострелил этот чертов сук и сбежал, намереваясь завербоваться в солдаты.
— А мне сдается, что в нарушение правил вы допускали пасынка к опасному оружию. Вот вам первое обвинение. А вот второе: есть свидетели того, что из ваших так называемых частных владений он стрелял через дорогу, каковая являет собой общественное достояние. И еще не забудем ваши угрозы в мой адрес, что суть не менее серьезный проступок. Итого обвинение по трем пунктам. Пока.
Смерив взглядом побледневшего судью, суперинтендант приказал сержанту пускать собак и продолжил:
— Мы непременно отыщем полковника, будь то в имении или его окрестностях. Здесь явно что-то нечисто и даже попахивает убийством. В крайнем случае, привлечем вас за погребение в неосвященной земле.
Кларисса, пребывавшая в полной уверенности, что дядюшка мирно покоится на церковном погосте, ничего не поняла.
— Я ни в чем не замешан! — заорал судья. — Сволочной гроб был отправлен в поселок! На семейном кладбище мы хороним только родственников!
— Что происходит, Джордж? Где дядя?
— Похоже, от вас ждут объяснений, сэр Джордж. Не стану вам мешать… до поры. Дом осмотрим в последнюю очередь.
В сопровождении двух сестер, следовавших за ним по пятам, суперинтендант вышел во двор, где рвались в бой ищейки — обе нечистокровные колли, способные отыскать труп в радиусе двадцати миль. Однако сейчас они сделали по двору пару кругов, после чего одна собака встала перед сестрами, а другая устремилась в лесок. Проводник первой собаки растерянно потоптался и, оттащив свою подопечную от девчонок, побежал вслед за напарником. Оправившись от потрясения, четверня кинулась вдогонку.
В кабинете леди Кларисса наседала на мужа:
— Что за разговоры о начиненной пулями коряге в гробу? Почему полицейский тебя обвиняет? Ты что-то сделал с дядей?
Судья молча рухнул в кресло. Черт его знает, что происходит, ясно лишь одно: неопровержимые факты против него и он по уши в дерьме.
* * *
Привалившись к дереву, Уилт вспоминал вчерашний разговор с миссис Бейл. Секретарь поведала, в какую ярость впал ее хозяин от перспективы обыска в имении.
— Тот, кто подложил деревяшку в гроб, действовал не наобум, — сказала она. — Леди Кларисса взбесится, когда обо всем узнает.
— Полагаю, исчезновение покойника ее сильно расстроит.
— Ничуть! Ее больше расстроит шанс лишиться денег, если гадский Гэдсли подаст на развод. За завтраком они ужасно полаялись. Я, конечно, старалась ничего не слышать, но судья уж очень громко орал, что урежет ее содержание и обвинит в неверности. Исполнить свою угрозу ему раз плюнуть, поскольку еженедельные поездки в Ипфорд были вовсе не ради дядюшки, которого она, к слову сказать, не шибко-то любила.
