Читаем без скачивания По следам Добрыни - Анатолий Членов

Точно так же неизвестны план и внешний вид дубовой Софии. Есть некоторое вероятие того, что она была по композиции «прапрабабушкой» знаменитой Преображенской церкви в Кижах. Но есть и другие гипотезы.

Неизвестен и характер ее росписей, которые могли оказать серьезное влияние на росписи ее «дочерей» – Софии Киевской и каменной Софии Новгородской, а через них и на более позднюю русскую живопись.

Но если о росписях дубовой Софии (как и о ее иконах) мы практически не знаем ничего, то в том, что дубовую Софию строили в Новгороде именно русские мастера, не сомневался никто. Хорошо известно, что ее тринадцатиглавие – черта абсолютно не византийская. И в науке оно давно ставилось в связь с традициями русского деревянного зодчества языческой эпохи. В том числе и культового (русские крытые языческие храмы известны из скандинавских саг).

В свете политического значения дубовой Софии, ее воздвижение русскими мастерами и в традиционном тогда русском стиле было, несомненно, демонстрацией национального самосознания свободолюбивой Руси Добрыни и Владимира.

В летописной версии узурпаторов XI века с проваряжским династическим мифом сопряжен и антирусский «богословский миф» – на сей раз провизантийский. Он выставляет Русь темной страной, куда свет истины и культуры был принесен лишь Византией и ее правоверной церковью (в точности как государство – Варяжским домом Рюрика!). Оба мифа строго параллельны и взаимосвязаны.

На самом же деле языческая Русь была высококультурной страной! Былины того времени (абсолютно не византийский жанр) по форме и содержанию ярко самобытны. Летописи велись задолго до крещения Руси (как самые ранние Рыбаков выделил фрагменты хроники Аскольда, еще IX века, сохранившиеся в составе Никоновской летописи). Совершенство древнего фортификационного искусства на Руси нам уже знакомо. Самобытным оставалось и русское зодчество.

Словом, дубовая София Новгородская играла не последнюю роль в утверждении самобытности русской культуры. К ее загадкам наука будет обращаться еще не раз. И обнаружение в земле ее остатков, пусть обгоревших, может пролить неожиданный свет на многое.

Новгород X века. Сейчас из памятников старины в Новгороде преобладают каменные церкви. Но в 970 году здесь не было ни одного каменного здания. Новгород Добрыни был деревянным. Не было в нем и ни одной церкви, ведь дубовая София появилась лишь спустя 20 лет.

Раскопки позволили установить, каким был тогда Детинец. После того как выяснилось, что северная часть Детинца прирезана к нему лишь в 1044 году (а южная еще позже, в 1116-м), стал ясен и его первоначальный размер – 5-6 гектаров. Это больше «города Кия», занимавшего всего 2 гектара (но, разумеется, меньше площади всего комплекса киевских крепостей).

Детинец в X веке был окружен со всех сторон природными водными преградами. По мнению местных археологов, он был еще окружен земляными валами до 2 метров высоты, а на них были деревянные стены – «заборолы». Прибавим их общую высоту к глубине окружавших Детинец рукавов речки (она была глубиной 8-9 метров) и получим цифру не менее 12-13 метров.

Да, Добрыне была вручена Святославом первоклассная крепость, одна из сильнейших во всей державе. Но уже тогда Новгород не ограничивался Детинцем, он имел и ремесленный посад.

Чем занимались горожане? Ответ можно получить в музее, расположенном сразу за памятником «Тысячелетие России». В экспозиции множество новгородских изделий X века. Кожаная обувь и ткани. Разнообразные металлические изделия от хозяйственных до ювелирных. Изделия из дерева, кости, камня (нередко украшенные превосходной резьбой), гончарные изделия. Здесь и домашняя утварь, и орудия производства, и гребешки, и прялки, и принадлежности купца, и предметы роскоши, и всякое оружие…

Словом, все разнообразное ремесленное производство, которым Новгород славился много позже, уже имелось в X веке во вполне сложившемся виде. В том числе и оружейное производство. То есть в 970 году Новгород был внушительным по тем временам многолюдным городом, одним из крупнейших ремесленных центров Руси.

А каково происхождение названия города? Долго его считали «новым городом» и гадали – по отношению к чему? «Старые города» предлагались от близкой Ладоги и до дальнего Киева. Но для IX-X веков «нов-город» означает, собственно, «новый замок», «новая крепость» – совсем неподалеку от старой (есть ряд параллельных примеров). Разгадала загадку в 20-х годах Е. А. Рыдзевская, выяснившая, что стабильное скандинавское имя Новгорода – Хольмгард (его бессмысленная семантика «островной сад» долго приводила ученых в смущение) есть всего лишь искаженное русское название Холмград!

Первоначальным городом на Волхове возле Ильменя был именно Холмград, или просто Холм, – на правом, восточном, берегу Волхова, а «Новгородом», новой крепостью по отношению к Холмграду, был просто Детинец на левом берегу Волхова. Со временем оба города слились воедино, причем название закрепилось уже не Холм, а Новгород. (В наши дни появилась, впрочем, и другая версия – В. Л. Янина и М. X. Алешковского. Согласно ей Новгород возник из слияния поселков разных народов.)

Новгородская земля. Добрыня получил от Святослава не только один город на Волхове – он стал регентом всего княжества Новгородского. Чем же была в то время Новгородская земля?

Княжество Новгородское

В IX-X веках в Новгородской земле известны по летописным данным примерно еще три города – Ладога, Изборск и Псков. Для X века упоминание стольких городов в одной земле – немало. Фактически городов здесь было, конечно, больше.

Расположенная на крайнем северо-западе Руси, Новгородская земля граничила тогда с двумя землями державы: Смоленской на юге и Ростовской на востоке. Стратегическую важность имела новгородско-смоленская граница, ибо как раз через Смоленскую землю проходил по рекам и волокам путь на Киев и вообще на юг державы. Хотя этот путь по летописной традиции более известен как «путь из Варяг в Греки», но его внутрирусское значение было много больше транзитного международного. В предстоявших Добрыне событиях новгородско-смоленской границе суждено было сыграть немалую роль.

На юго-западе Новгородская земля граничила еще с одной русской землей – Полоцкой. Это было независимое княжество с собственной варяжской династией. Утраченная Русью, видимо в невзгодах конца IX века, Полоцкая земля только в 980 году была возвращена Добрыней и Владимиром.

На западе граница Новгородской земли служила и государственной границей Русской державы – с независимыми землями финнов, эстов и латгалов. На севере же и северо-востоке лежали земли ряда угро-финских и других племен (корелы, печоры, югры и др.). Племена эти были данниками Новгорода, отчего политическая граница княжества Новгородского на севере и северо-востоке не совпадала с границей его основного ядра (проходившей тогда примерно по Свири), а включала обширные территории вплоть до Ледовитого океана.

Особую важность играл в исторической географии Новгородской земли еще один фактор: она одна во всей державе имела морское побережье на Балтике. Ее «морской балкон» был на протяжении многих веков для всей Руси «окном в Европу». Эти несколько сот километров побережья Балтики Новгород прочно держал в руках. Стратегическая важность морских границ Новгорода делала его великой державой Европейского Севера. А хозяина Новгорода – фактически могучим государем на Балтике. С 970 года Новгород оказался в руках Древлянского дома.

Вот какова была Новгородская земля Добрыни и Владимира. Обладая колоссальной территорией, выгодным стратегическим положением, огромным для той эпохи экономическим и военным потенциалом, политическим весом, Новгород мог выступить и в роли спасителя Юга.

Однако до появления здесь Добрыни Новгород не был таким, ибо не имел ни политических лидеров, ни прав, ни оружия. Это видно из летописного рассказа. В 946 году Ольга спешно урегулировала общедержавные налоги Древлянской земли, то есть фактически подтвердила ее права и вольности. А уже в 947-м отправилась в Новгородскую землю – упорядочивать там те же «Уставы и уроки». Поездка Ольги показывает, что Новгородская земля при Игоре не только не имела высоких привилегий, полагающихся первой коронной земле династии, но была, оказывается, попросту бесправной и управлялась, по-видимому, варяжским наместником да еще с варяжским гарнизоном.

Спешная поездка Ольги указывает ещё и на то, что во время восстания Мала, очевидно, нарастало в Новгороде сильное брожение. Новгород надо было успокоить одним из первых. Своими вольностями и привилегиями он был обязан фактически Малу и древлянам. А это, в свою очередь, послужило одной из причин горячей поддержки, оказанной потом новгородцами Добрыне и Владимиру.