— Брось ты эти отметки. Если увидим фиолетовую поляну — отметки уже будут ни к чему.
Трайнис колебался, покачивая в руке тесак, ловко крутнул его вокруг запястья:
— Ладно, полезли наверх.
Они свернули с курса и начали подъем.
Как и везде на пройденном маршруте, к вершине деревья редели. Солнечный свет сначала прошил растительный полумрак огненными стрелами, а потом залил все вокруг горячими яркими озерами, высветляя мрачную зелень до последнего листочка. Между редкими деревьями впереди, среди травы, забелели камни.
— Они, — вполголоса воскликнул Вадковский, ускоряя шаг.
С самой высокой точки сопки должна быть видна поляна фиолетовых цветов. Поляна давно уже стала чем-то родным, приближающим на один шаг к Земле.
Они бросились к вершине, не глядя под ноги, огибая камни, слившиеся в сплошной неровный каменный круг.
На самом верху пришлось остановиться. Скальный выход был здесь на редкость мощным. Целая поляна колотого камня — черт ногу сломит. Возможно, в скалу на вершине сопки однажды ударила молния. И, видимо, не одна. Среди куч обломков возвышались остроугольные, неправильной формы, отдельные целые глыбы, впадины заполнял щебень. Кое-где полусдувшимися огромными мячами горбились странные чешуйчатые валуны, и не было под ногами ни веточки зелени. Все было присыпано белой пылью. Поляну фиолетовых цветов разглядеть не удалось. Кроны деревьев окружали вершину сопки, частично заслоняя панораму! Торопливо и осторожно они пробирались к самому большому и высокому обломку, похожему на полуразрушенное основание гигантской колонны или на круглый постамент для не менее гигантской статуи. Каменное крошево душераздирающе скрипело под ногами. Нечеткие в гравии следы трех пар ног, петляя, приближались к «постаменту». Среди камней было удущающе жарко. Пыль липла к мокрому лицу, слюна напоминала густеющий цемент. Лядов поскользнулся на круглом валуне — тот неожиданно легко подался под ногой — и схватился за ближайшую каменную глыбу, отбив себе пальцы.
Пятиметровой высоты стена «постамента», пропиленная во всех направлениях трещинами, нависла над ними.
— Я полез, — буднично сообщил Вадковский, поплевав на ладони. — Займемся привычным делом.
Трайнис вполглаза присматривал за взбирающимся Романом и осматривал открывшиеся с вершины холма окрестности. Лядов, уперев кулаки в бока, тоже смотрел вдаль, где в мареве сливались в мутную полосу горизонта малахитовые складки леса и выцветшее от жары небо. Воздух сильно дрожал, искажал перспективу, обманывал, смешивал краски. От напряженного всматривания разноцветные пятна начинали прыгать и перемещаться.
— Рома, какого размера поляна? — спросил Лядов. Ему захотелось первым обнаружить спасительный ориентир и сообщить друзьям радостную новость. Он двинулся вдоль «постамента», ища лучшую точку для наблюдения.
Вадковский лихо взобрался на глыбу, покрутился по сторонам, как флюгер, и вдруг радостно заорал, вскинув руку с вытянутым пальцем:
— Есть. Ура!
Лядов и Трайнис, оказавшиеся по разным сторонам «постамента», подняли головы.
— Где? Где, Рома?
Вадковский расхохотался и стал танцевать на макушке скалы какую-то сумасшедшую джигу, на ходу выдумывая невероятные па.
— Вижу, вижу! — кричал Вадковский.
Периодически он замирал в характерной позе стремления к чему-то далекому, и в конце концов чуть не свалился вниз.
— Стажер Вадковский, прекратите балаган. — Голос Трайниса был взволнован. — Поставлю в угол. — И уже спокойно спросил: — Роман, какие ориентиры?
Вадковский замолчал, приосанился, приставил ладонь козырьком. Улыбка до ушей не сходила с его лица. Фиолетовая полоска выглядывала из-за кроны, струилась язычком волшебного пламени.
— Значит, так.
В вязком киселе горячего воздуха разнесся ленивый скрежещущий звук — камень медленно волокли по камню. Потом прозвучала череда неясных утробных звуков и голос Лядова произнес:
— Э... Ты чего. Эй!!.
Раздался сухой костяной удар, что-то мелкое и многочисленное хлестко сыпануло по камням. Лядов длинно истошно закричал, голос его резко приблизился — он прыжком появился из-за «постамента» и застыл, напряженно пригнувшись, продолжая глядеть на что-то невидимое для Трайниса. Гинтас обернулся на крик и обмер, наверное первый раз в жизни, — в тело вонзились миллионы крошечных ледяных игл.
Вадковский наклонился на крик, всматриваясь под ноги. Ослепленный послеполуденным солнцем, он не видел ничего, кроме черных теней на белых раскаленных камнях. От жары шумело в ушах. Роман поморгал, потер глаза. Его удивило, что Лядов движется дерганными неровными шагами и зачем-то надел нелепую серую мешковину. Потом Романа удивило другое — где Славка ее взял? А потом Роман все понял. Потому что зрение прояснилось и он увидел.
Время затормозилось. Вадковский мучительно долго вырывал из кармана пистолет — хорошо, тот был взведен. Тяжелая штуковина медленно взлетала от бедра, сопротивляясь, тягуче оттягивая пальцы. Потом он так же мучительно пытался убедиться, что не ошибся. Он уже держал пистолет обеими руками и поверх прицела следил за медлительной серой фигурой, проходящей внизу.
— Отойдите все! — крикнул Вадковский.
Краем глаза он увидел, что Трайнис и державшийся за плечо Лядов шарахнулись в сторону. Скрюченная, но тем не менее высокая серая фигура синхронно повернула за ними и теперь располагалась к Роману спиной. Роман даже опустил пистолет. Но на лицах ребят был написан такой ужас... К тому же Трайнис, пятясь, споткнулся, отчаянно взмахнув руками. Тесак отлетел, брякнулся на камни. Вадковский вскинул оружие и, предупреждая крик Лядова, выстрелил.
— Рома!.. — закричал Лядов.
В плотной жаркой атмосфере выстрел ударил по ушам тяжелыми подушками. Серая фигура нырнула вперед и в сторону, ничком врезаясь в камень у ног Трайниса.
Эхо выстрела легкомысленно укатилось куда-то в тишину слепящего полудня.
Вадковский медленно опустил пистолет. В воздухе тошнотворно пахло кислой гарью. Трайнис поворачивался к Лядову, у которого из-под ладони, сжимавшей плечо, широко текла кровь. С осоловелым лицом Лядов опускался на камни.
Вадковский перестал что-либо чувствовать. Он шагнул к краю скалы, зло осмотрелся и спрыгнул вниз. С грохотом приземлился на камни. Как раз следующая фигура вставала на том месте, где только что горбился запыленный валун.
Пружинисто приседая на широко расставленных ногах, Роман поверх тускло сиявшего угловатого ствола уставился в бессмысленную морду. Существо было похоже на помесь обезьяны с рептилией — неживые глаза, чешуйчатая кожа. У него были завораживающие медленно-порывистые движения. Огромные черные когти лаково блестели на неловко выставленных вперед, словно забытых, крючковатых лапах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
