перед трухлявой дверью и вежливо постучал. В конце концов, он же бизнесмен, а не дикарь! Когда из глубин раздалось приглушенное: «Войдите», – он с трудом втиснул свою могучую фигуру внутрь.
Камин не горел, поэтому внутри было холоднее, чем снаружи. Сладковатый запах плесени и сырого белья защекотал Дикки нос. Он прошел мимо кухни, освещенной одинокой оплывшей свечой. В коридоре из углов испуганно попискивал мышиный выводок. Дикки ощутил, как накатывает тошнота. Выпитое у вдовы бренди попросилось наружу. В гостиной из мебели остался лишь вычурный лакированный табурет, и то потому, что его нельзя было пустить на растопку.
– Я внизу! – раздался бодрый голос Нелли из подвала.
Дикки тронул дверь, и она скрипуче распахнулась навстречу тьме. На него дохнуло какими-то химикатами и этиловым спиртом. Лестница под его тяжелыми сапогами скрипела так отчаянно, что Дикки показалось, будто в ступеньках воют демоны преисподней.
В подвале действительно стояла машина. Большой железный шкаф, от которого к пыхтящему, чихающему генератору тянулись щупальца-провода. Дикки стало отчего-то не по себе. Он, конечно, человек современный, но не до конца доверял даже поездам. Свечи капали воском повсюду, и от сырости и запаха воска у него на мгновение закружилась голова. Нелли обернулась, и ее глаза в тусклом свете показались ему хищными. Лисьими. Она все еще была в грязных сапогах и дырявой шали, но на руки натянула резиновые перчатки.
– И как эта машина работает? – спросил Дикки.
– О, все просто! – тут же охотно отозвалась она. – Человеку нужно зайти в агрегат и загадать желание. Машина вычислит степень отчаяния и материализует то, что человеку требуется. Не окажете мне честь?
Дикки колебался всего секунду. Отчаяние заставило его добровольно залезть в железный гроб. Поместился он с трудом.
– Начнем, а то пора ужинать. У меня сегодня небольшой праздник, – скромно улыбнулась Нелли, и у Дикки таки щелкнуло в мозгу: братец ее умер не во время весенней не-революции.
Это он, Дикки, год назад размазал его голову по мостовой за долги.
«Десять тысяч, братец должен был десять тысяч!..» – попытался заорать Дикки, но из горла вырвалось только жалкое хрюканье и поросячий визг.
* * *
В просторном доме Дикки Уголька Нелли Фокс разложила белоснежную скатерть и приборы, достала лучшее вино из подвала. Машина отчаяния прекрасно работала и выбрала отчаяние более сильное, чем банальная жажда денег Дикки Уголька.
Нелли Фокс подмигнула старому революционному плакату и разогрела плиту.
Все-таки надо было зажарить к ужину целую свинью, которая, выпотрошенная, приправленная восточными специями, красиво лежала на огромном блюде.
В плену у зверей
Виолетта Орлова
Щелчок зажигалки. Жуткий, точно клацанье зубов хищника в преддверии вкусного обеда. Вкрадчивый шепот за спиной, не суливший ничего хорошего. Не стоит бояться, что плохого может случиться на уроке?
Какой там! Перед глазами повисла свинцовая пелена, а внутри словно все омертвело. Надо бы развернуться и треснуть обидчика тяжелым учебником. Но эти варианты, увы, совсем не подходили. Если Ульяна развернется, то враг увидит слезы, а ей не хотелось выглядеть слабачкой. Ударить другого человека она тоже не могла, ей пришлось бы переступить через свои принципы. Может, ничего страшного и не произойдет?
Издевательский смешок за спиной разрушил ее иллюзии. Так мерзко умел смеяться в их классе только Максим – голубоглазый мажор с розовым айфоном в руке, точь-в-точь под цвет его рубашки, специально ведь выбирал чехол! Наверное, он представлялся самому себе образчиком красоты и ума, однако, по скромному мнению Ульяны, в нем недоставало ни того, ни другого. В действительности он походил на уродливую гиену с выпученными глазами и сосисочными пальцами, хотя другие девчонки вряд ли бы согласились с этим описанием. Макс пользовался большим спросом у представительниц женского пола, не потому ли, что его мамаша работала в администрации города? А еще он был мастер продумывать всякие злобные шутки, которые отчего-то представлялись одноклассникам невероятно забавными. Вот и сейчас зажигалка щелкнула в тишине неспроста, только что делать?
Спасительный звонок задребезжал над их головами, раскалывая оцепенение, словно судно-атомоход – лед. Мучения закончились, она жива, ничего страшного не случилось. Но Ульяна продолжила сидеть на своем месте, неестественно выпрямив спину. Ученики же поспешно выбегали из класса, обрадованные долгожданной свободой. В их непрерывном копошении наблюдалось очевидное сходство с растревоженными тараканами.
– Чего сидишь как неживая! – злобно каркнула на нее учительница: в своей пыльно-серой шали она походила на гаргулью, которую зачем-то сняли с фасада Нотр-Дама. – Урок давно кончился.
Ульяна сильно вздрогнула. Не говоря ни слова, она принялась механически собирать вещи.
Выйдя из школы, Ульяна с наслаждением вдохнула морской воздух: чудесное время наступало весной на Кольском полуострове! В расщелинах мрачновато-бурых скал еще лежит снег, а в безбрежной тундре уже вовсю цветут полярные маки… Но самое удивительное явление для приезжих и вместе с тем обыденное – для местных жителей: сегодня не будет ночи, ибо полярный день вступил в свои права. Уля широко раскрыла глаза: наверняка в них сейчас отражалось небо – клочковато-перистое, точно гагачий пух. Какая природа, размах! На сердце сразу сделалось светло, но кое-что неожиданно испортило это мимолетное ощущение счастья. До уха донеслись заговорщицкие перешептывания: за темным углом на корточках возились одноклассники, что они там делали? Сколь бы силен ни был страх Ульяны перед своими знакомыми, она не смогла побороть любопытства и медленно приблизилась к ребятам.
– А, уродина пришла! Соскучилась? – мерзким голосом промурлыкал Макс, он один стоял на ногах и, казалось, руководил процессом, в то время как остальные возились в грязи, выставив свои телефоны. – Я не до конца твои шмотки подпалил, не успел. Давай сейчас продолжим, а?
– Она не станет перед нами раздеваться, – услужливо вставила Леси – манерная девица со вспученными, как у жабы, губами. – У нее ведь руки одна короче другой!
– А ты откуда знаешь, она тебе показывала? – хохотнул Максим и навел на Ульяну камеру. – Уродина, скажи пару слов для истории. А потом мы покажем тебе, как разделывать леммингов.
Леммингов? Только сейчас Уля заметила то, чем так увлеченно занимались ее одноклассники. Круглый комочек шерсти с выпуклыми черными глазками в чьих-то безжалостных руках. Живой. Зверек отчаянно трепыхался, стремясь вырваться на свободу, но его лишь награждали щипками.
– Хочу услышать его писк! – капризно воскликнула Леси, очевидно, мечтая о том, чтобы видос набрал больше просмотров.
– Дай, я сделаю, – неожиданно проговорила Уля. Ей показалось, будто лемминг взглянул на нее с укоризной.
– Уродина и хомяк, отличное сочетание! – загоготали вокруг, но она ничего не видела и не слышала,
