Огромный кулак Рено обрушился на стол, опрокинув стаканы, подскочившие от его удара.
– Почему погиб? И что удалось этому подлому псу бастарду?
– Я вам скажу.
И Катрин уставшим голосом, быстро, но точно передала своим потрясенным слушателям о том, что произошло под стенами Монсальви, и о той бесчестной миссии, которую должен был выполнить бастард Апшье.
– Я надеялась, – добавила она в заключение, – что мне удалось выиграть время, обогнать его. Я рассчитывала, что он задержится на несколько дней в Сен-Пурсене у кастильца, но я ошибалась. Он уже был здесь! Он намного раньше меня знал о том, что произошло, и уже принимал меры, расставляя нехитрую ловушку, какую ему подсказывало сумасбродство Арно…
– Слушайте! – отрезал Рено, которому удалось перекрыть возмущенные голоса слушателей. – Как этому проходимцу удалось это провернуть, мы поговорим позже, ночью! А пока что надо пуститься в погоню, поймать, любой ценой вырвать Монсальви из лап этого фальшивого друга, который свернет ему шею в каком-нибудь глухом лесу темной ночью! Эй, вы все, в седла!
– Сир Ротренан уже мчится по их следу, – проговорил мрачно Тристан. – Коннетабль отдал приказ доставить их живыми или мертвыми!
Верзила Рокморель сделал шаг назад, встал напротив прево и, слегка нагнувшись, так как он был на голову выше, уставился на него.
– И вы думаете, что это нас устроит? Значит, мессир Арно практически не имеет шансов выбраться живым? Если эта собака бастард еще не успел его убить, этим займется посланец монсеньора, так как надо совершенно не знать Монсальви, чтобы вообразить, что он даст себя арестовать без сопротивления.
– Да нет же, я его знаю и…
– Я говорю вам – надо спешить. Итак, вы разрешаете! Теперь, сир прево, хорошенько запомните: мы хотим найти нашего командира целым и невредимым, и поэтому мы погонимся за вашими бретонцами, а также за беглецами. Мы рассчитываем их обогнать… или напасть на них, если они прибудут раньше нас. Вы можете сказать это коннетаблю!
– Я поостерегусь это делать… Если только, конечно, вы не дадите мне слово привезти пленников сюда…
– Вы смеетесь? Вы что же, не помните, что у нас есть два счета к Апшье? Поэтому после того, как мы повесим Гонне на первом же попавшемся дереве, мы прямиком отправимся в Монсальви и разнесем в клочья банду. А для этого нам нужен его законный сеньор: то есть Арно де Монсальви. Когда все встанет на свои места, пусть ваши судьи и советники разглагольствуют об этом деле до потери сознания, выносят, как им заблагорассудится, приговоры и отправляются за Арно в наши горы. Но предупредите, что их ждет.
– Великолепно! Вас слушать – одно удовольствие, – проговорил насмешливо Тристан. – Только вот что я не понимаю, почему вы все еще здесь?
Рено обернулся к Катрин:
– Собирайтесь, госпожа Катрин! Мы вас увозим с собой!
– Только не это! – возмутился Тристан. – Вы бредите, Рокморель! Женщине нечего делать с вами! Кроме того, она обессилена и задержит вас. И наконец… ей надо еще кое-что сделать для своего мужа. Когда понадобится, мы сумеем дать ей надежный эскорт, чтобы она в полной безопасности добралась до Оверни.
– Умоляю вас, Тристан, – вскричала Катрин, – дайте мне уехать с ними. Вы хорошо знаете, что я все равно поеду!
Он строго посмотрел на нее, потом медленно выговорил:
– Выбирайте: или эти господа немедленно уезжают без вас, или же я зову стражу и арестовываю их.
Побежденная, Катрин снова опустилась на скамью.
– Уезжайте, друзья мои, – вздохнула она, – но заклинаю вас, Рено, скажите моему супругу…
– Что вы его любите? Дьявольщина, госпожа Катрин, вы это сами сделаете гораздо лучше, чем я. До скорого! Берегите себя, а уж мы провернем все как надо!
За несколько секунд трактир опустел.
Выйдя из трактира и заполнив почти всю улицу Сент-Антуан, овернские рыцари бешеным галопом помчались по улице, давя людей и животных, сея ужас и смятение на своем пути. Вдогонку им неслись проклятия.
Катрин и Тристан стояли у порога и глядели вслед овернцам.
– Почему вы мне помешали уехать с ними? – спросила она с упреком.
– И тем не менее вы останетесь на эту ночь, чтобы набраться сил. Завтра, обещаю вам, вы уедете, но не в Овернь.
– Куда же в таком случае?
– В Тур, куда через неделю прибудет король и где через месяц состоится свадьба монсеньора дофина Людовика с мадам Маргаритой Шотландской! Там вы сможете быть более полезной вашему мужу, потому что только король может помиловать его. Поезжайте к королю, Катрин! Свадьба принца – это самый благоприятный момент, чтобы добиться снисхождения. Монсальви необходима королевская грамота о прощении, если вы не хотите, чтобы он провел всю жизнь в изгнании.
– Но даст ли он мне ее? – с сомнением прошептала молодая женщина.
– Если вам удастся с ним поговорить, он окажет милость. На какое-то время Монсальви забудут, а он отсидится в горах. А через год он вернется ко двору.
По мере того, как он говорил, Катрин чувствовала, что у нее становится легче на сердце.
Бесконечная благодарность родилась в ее душе. Молодая женщина поняла цену дружбы Тристана, которому долг, безусловно, запрещал отпускать овернцев в погоню за беглецами. Тем более что они не скрывали своего намерения отбить его у людей коннетабля и вернуть живым и невредимым в Монсальви.
Очаровательным жестом она взяла руку Тристана и прижала ее к щеке.
– Вы всегда знаете лучше меня, что нужно делать, друг Тристан! Мне давно следовало это знать, и вместо того чтобы бунтовать против ваших советов, я поступила бы много лучше, если следовала бы им, даже не пытаясь понять.
– Я столько не прошу. Но раз уж вы так настроены, попросите Ренодо подать нам обед! Я так голоден, что съел бы собственную лошадь.
– Я тоже, – рассмеялась Катрин. – Где же пропадает мой верный паж? Я не видела Беранже с самого утра.
– Я здесь! – послышался жалобный голос: что-то зашевелилось в углублении у очага, где стояли каменные скамейки. Паж вынырнул из темноты и приблизился.
– Так, Беранже, – начала Катрин, – и где же вы были? Сегодня утром я вас ждала, искала, а…
Она остановилась на полуслове, пораженная глубокой грустью пажа, отпечатавшейся на его лице. Ссутулившись, опустив голову, с дрожащими уголками губ, так что казалось, он сейчас заплачет, Беранже являл собой само воплощение скорби.
– Боже мой! Но что с вами?! Можно подумать, что вы потеряли близкого человека.
– Оставьте, моя дорогая, – перебил Тристан. – Мне кажется, я знаю, в чем дело! Вы пришли слишком поздно? Случилась какая-нибудь неприятность?
Беранже отрицательно помотал головой и сказал с сожалением в голосе:
