— Сил уже никаких нет! — вырвалось у меня.
Я застонала, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, распрямилась и, кряхтя и бурча под нос, как старая вздорная бабка, поползла по коридору. В такой ранний час дом еще спал. На кухне никого не оказалось, но нашлась аптечка со всем необходимым. Боль успокоилась, но возвращаться в комнату не хотелось, там даже стены давили на психику. Побродив по коридорам, я, честное слово, случайно, попала на террасу второго этажа. За столом, где мы ели грибной суп-пюре, сидел Горан с ноутбуком. Пару секунд мы удивленно смотрели друг на друга в замешательстве.
— Саяна, останься. — Санклит встал. — Лучше я уйду.
— Не надо. — Мой взгляд переместился на ноут. — Можно? Мой пал смертью храбрых.
— Конечно. — Мужчина подвинул своего Асера ко мне.
— Если бы еще пароль от wi-fi узнать, — пробормотала я, присаживаясь за стол.
— Один, два, три, четыре, пять.
— Серьезно? А логин слово «логин»?
— Именно.
— Горан, ты!.. — Я рассмеялась. — Знаешь, сколько я часов провела, пытаясь подключиться к твоему wi-fi?!
— Прости. — Он тепло улыбнулся.
— Злобный тролль!
Мои пальцы застучали по клавишам. А вот и сайт нашего фонда. Помедлив, я открыла раздел с фото сотрудников.
— Здрасьте, Наум Ильич. — Пробормотала я, увидев розовую щекастую моську директора. Так, листаем ниже. Сердце сжалось. Девчата, как же мне вас не хватает, хорошие мои!
Алла Скворян. Мгновенно заледенев, рука повисла над тач-падом. Здесь была моя фотография!!! Моя!!!
— Саяна, что случилось?
— Они заменили меня! — я беспомощно посмотрела на него. — Горан, на моем месте в фонде уже работает другой человек! — слезы заструились по лицу.
— Родная, мне очень жаль. — Мужчина встал, сделал шаг и замер в нерешительности.
Я всхлипнула, разревелась, как ребенок, и санклит не выдержал — порывисто обнял и прижал к себе. Как всегда, сильные горячие руки нежно гладили мою спину. Я прижалась к нему, спрятав лицо у него на груди, и отчетливо поняла, что именно этого катастрофически не хватало всю неделю — оказаться в любимом стальном кольце, которое даровало исцеление и силы.
— Все будет хорошо. — Шептал он, покачиваясь и будто убаюкивая меня. — Все будет хорошо.
— Спасибо. — Прошептала я, успокаиваясь.
— Хочешь, отнесу тебя в комнату?
— Угу. — Отрываться от него совершенно не хотелось.
Горан подхватил меня на руки, как пушинку, и вскоре я уже лежала на кровати, заботливо укрытая одеялом.
— Тебе нужно что-то?
— Да, чтобы ты остался и рассказал что-нибудь, отвлек от этих мыслей.
— С удовольствием. — Кивнув, санклит сел на кровать. — О чем же тебе поведать, душа моя?
— Раскрой мне какую-нибудь военную тайну. — Попыталась пошутить я.
— Ни одной не знаю, прости.
— Тогда скажи, когда ты собирал такое количество санклитов на вечеринку под витражом с трехметровым Иисусом, над кем хотел поглумиться: над ними, Иисусом или над моим воображением?
— Сам не знаю. — Он расхохотался. — Любимая, только ты способна заставить меня так смеяться! И это в моем почтенном возрасте!
— Горан! — потрясенно прошептала я, приподнявшись. — А сколько тебе лет?
— Догадайся. — Он хитро улыбнулся.
— Больше сотни?
— Гораздо больше.
— Твою ж мать! — вырвалось у меня. — Больше тысячи?
— Нет, к счастью.
— Так сколько?
— Не скажу. — В глазах заплясали чертенята. — Задавай наводящие вопросы.
— Хорошо. Что тебе читали на ночь?
— Ничего.
— Правда? Жаль.
— И мне.
— Даже не знаю. Видел ли ты динозавров?
— Очень смешно! — мужчина с шутливой обидой посмотрел на меня.
— Кто тебя знает. Попробуем так. Россия уже победила Наполеона, когда ты родился?
— Хороший вопрос! Нет.
— А Петр I уже был царем?
— Да.
— Ага! Значит, ты родился в промежуток с 1672 по 1725 год.
— Верно. В 1718-ом.
— Ужас какой! — ахнула я. — Да ты раритет!
— Всего почти три сотни лет, подумаешь. — Он улыбнулся. — Или бедный санклит слишком стар для тебя?
Сил ответить не нашлось — в голове одновременно вспыхивали десятки мыслей.
Горан
— Любимая, почему ты молчишь? — я напрягся. Внутри все похолодело. — Или мой возраст и в самом деле проблема?
— Нет, — перебила Саяна, сжав мою ладонь. — Просто ты столько всего видел!
— Не пугай так, умоляю, злая моя! Все, что видел, не имеет никакого значения — жить начал, только когда утонул в твоих глазах на скале!
— У нас разница в возрасте больше двух с половиной веков! — пораженно выдохнула она.
— Тебя это тревожит?
— Нет. Это потрясающе!
— С тобой никогда ничего не предугадаешь! — я покачал головой и поцеловал запястье. — Непредсказуемое существо!
— Меня всегда тянуло к мужчинам постарше, но чтобы так!
— А вот теперь уже мне интересно стало. — Заговорила ревность. — Что за мужчины?
— Ну, это мы до утра разговаривать будем!
— Бессердечная женщина!
— Хорошо, хватит о возрасте. Что там дальше было, в легенде о санклитах?
— Думаешь мне удастся забыть о твоих мужчинах?
— Нет, конечно, они такие были незабываемые!
— Так расскажи, поделились воспоминаниями. Что в них такого незабываемого было?
— Давай лучше обсудим всех женщин, которых ты успел осчастливить за триста без малого лет?
— Понял. — Я вздохнул. — Итак, первыми санклитами стали дети Ангела и смертной женщины. От них пошли две ветви, два клана — Лилианы и Якоба. Клан Лилианы считает, что Господь разрешил им отнимать жизнь у кого угодно, когда проклял их. Клан Якоба живет по принципу искупления, получая жизнь в качестве дара или помогая уйти тяжело больным.
— А ты?
— К сожалению, принадлежность санклита к клану определяется по праву рождения. Дети переходят в клан отца.
— Фууу, и тут шовинизм! — она сморщила носик.
— Увы. По отцу я в клане Лилианы. Сейчас мне ближе философия Якоба, но в прошлом я делал много того, за что мне нет оправдания.
— Горан, я не осуждаю тебя.
— Но имеешь на это полное право.
— Мы отвлеклись от легенды.
— Извини. Итак, в финале истории все собрались на вершине горы. Кто-то считает, что она находилась там, где сейчас Каппадокия. До того, как Господь проклял детей Ангела, он предложил ему искупить вину, даровал кинжал, который Отступник должен был сначала воткнуть в сердца детей, потом в свое.
— Пошел трэш.
— И не говори. Ангел не смог этого сделать. Его жена привела детей из села у подножия горы. Они закололи мальчика на глазах у сестры. Но Господь распознал обман и разгневался. Вот после этого и было наложено проклятие. Убитого мальчика он вернул и возложил на его потомков право уничтожать санклитов. Так появились…
— Дай догадаюсь, Охотники?
— Именно. А от сестры этого мальчика, которой пришлось смотреть, как убивают брата, пошел род Наблюдателей.
— Те ниндзюки, которые напали на нас в саду, в день моего побега! — ахнула Саяна, вспомнив тату в виде глаза.
— Они самые.
— И что эти Наблюдатели делают?
— Пытаются сохранить равновесие, предотвратить войны между санклитами и Охотниками. Ну, и ведут хронику. Я никогда ими особо не интересовался.
— А что они от меня хотели?
— Это у тебя нужно спросить.
— Понятия не имею. — Девушка пожала плечами.
— Загадочное ты существо!
— Хватит флиртовать, рассказывай сказку дальше!
— Слушаюсь и повинуюсь, госпожа. Там немного осталось. Ангел переплавил клинок, дарованный Господом, добавил в металл свою кровь, а на лезвие вплавил вставки из своей кости.
— Затейник! — она фыркнула.
— Да уж. С помощью этого кинжала он сделал смертную жену санклитом, воткнув его ей в сердце.
— Вот гад!
— Он любил ее, Саяна, — мягко возразил я, — и хотел, чтобы любимая женщина всегда была рядом.
— Все равно гад.
— Ну, она примерно так к этому и отнеслась. По легенде женщина ушла от него и теперь скитается по свету в поисках этого кинжала, так как только он может вновь сделать ее смертной. Говорят, ее стоны можно услышать в пещерах Каппадокии.
