довольно долгое время пристально наблюдают сразу две пары глаз. Одна, естественно, принадлежит Луганскому, который слегка подвыпив, бдит свою законную добычу. Не дай бог, кто позарится. А второй, как ни странно, исходил от нашего глубокоуважаемого немца. Вот тут-то меня и стало распирать любопытство.
Зал нашего колхозного ресторана не отличался оригинальностью. Стены, обитые белым пластиком, офисный подвесной потолок, дешевый линолеум. И всё это в «великолепии» искусственных цветов, которые у меня всегда почему-то ассоциируются с кладбищем. Наверняка тут весь цвет сельской интеллигенции и свадьбы справляет и похороны. Одна роскошь – новенькие столики, которые стоят в шахматном порядке по всему залу, благо размеры позволяют. И поскольку столик, где сидело руководство, стоял ко мне боком, то незаметно понаблюдать за Петерманом и оценить степень его заинтересованности не получилось бы.
Так я и сидела, ерзая на стуле от этих взглядов, пока не вернулся Андрей на пару с Еленой Васильевной.
– Жень, ты не против махнуться местами? – жизнерадостно спросила Лена. – Они там все про коров да про поля с тракторами. Скукотень.
И, наклонившись, шепнула уже на ухо:
– Очень надо.
Я перевела взгляд на юриста. Тот чуть заметно кивнул. Решил сплавить меня поближе к Ваську. Раз так, чего не сделаешь для друзей.
– Да ты что?! – воскликнула я. – Про поля, и без меня? Давай. Только сама объясни своему дядюшке, а то неудобно как-то.
И увела меня Лена под белы рученьки прямо в лапы басурману нерусскому. Усадила на почетное место между хмурым Луганским и слегка удивленным Петерманом, что-то прощебетала типа «ценные кадры должны сидеть поближе к начальству» и упорхнула за свой столик, где счастливый Андрей наливал ей в не тронутый мною бокал белого вина.
В следующую секунду все мужчины за столиком повернули головы в мою сторону. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с интересом, а кое-кто тихо зверел… Ой, чего-то стремно так стало. Вот почему я сначала делаю, а потом думаю? Скромно разгладила несуществующие складки на юбке и, придав лицу самое невинное выражение, сказала:
– А что я? Я ничего, – и глаза честные-честные, – надо же помогать коллегам налаживать…
Быстрый взгляд в сторону сладкой парочки – они уже сидят друг к дружке близко-близко и перешептываются.
– Межличностные контакты, – с запозданием выдавила я.
Повернула голову в Васькову сторону. Тот поостыл, но всё равно радушия на его суровой морде не выявилось. Всё, в общем, как всегда. Права я была насчет авиационного спирта.
– Евгения Николаевна, безмерно рад, – сладким голосом протянул глава района. – Разбавите нашу суровую компанию.
Я чего-то не поняла? Откуда этот тип знает меня? Сама, как ни силилась, хоть убейте, не могла вспомнить ни его имени, ни его фамилии. Выручил Петерман.
– Полностью с вами согласен, Виталий Иванович, – равнодушно заметил он, и, решив поухаживать за дамой, налил мне в стакан какого-то сока.
Фу! Что за противное имя – Виталий. На моей памяти, все Виталики либо алкаши конченые, либо придурки, каких поискать надо. На вид, глава не попадал ни под одну категорию. Высокий, стройный и в элегантном темно-синем костюме. На вид ему было лет пятьдесят пять. Моложавый. С благородной проседью на висках. В молодости наверняка не одно сердце разбил. Встретилась с его голубыми, чуть насмешливыми, глазами. И меня словно током ударило. Неприятный взгляд. Цепкий, колкий, изучающий с расчетливым интересом. Его тонкие губы изогнулись в легкой улыбке.
С трудом выдавила улыбку в ответ и опустила глаза на тарелку, которая была совершенно пуста. Так-так, не порядок. Я, когда нервничаю, всегда ем.
Подцепила вилкой аппетитную, на вид, отбивную, отрезала кусочек, положила в рот, прикрыв глаза в предвкушении и… Это что за старую калошу они на стол подали вместо молодого поросенка? Это же есть невозможно. Ощущение, будто жуешь кусок старой резины. Я, конечно, не великий кулинар, но готовила вполне прилично, чтобы понять, какой невероятный «талант» должен быть у повара, чтобы сотворить вот это.
Васек, видимо, заметил мою кислую мину и, наклонившись ко мне, прошептал:
– Попробуй вот тот салатик. Он вполне съедобен.
– Сам проверял? – подозрительно прищурилась я.
– Естественно.
Он подал мне салатницу и подержал ее, пока я накладывала себе порцию. Вернее, две порции. Все равно есть тут больше нечего. Возмущению моему не было предела. И это единственный ресторан на селе. Да у хачика на трассе в сто раз вкуснее кормят. Позорище!
– И куда только администрация смотрит? – пробормотала я себе под нос.
– Администрации некогда, а администратор сегодня останется без премии, – всё так же шепотом ответил на мой вопрос Луганский.
Я от удивления чуть салатом не подавилась, который, кстати, был на самом деле неплох.
– Гостиница, ресторан. Ты тут – олигарх местный? – едва слышно съехидничала я.
– Нет. Просто маленький побочный бизнес, – директор придвинулся еще ближе, почти касаясь губами волос. – По сравнению с главой я просто в игрушки балуюсь.
Это Виталик, что ли олигарх? Хорошо же дяденька устроился. Хотя чему я удивляюсь. Небось, оформил бизнес на какого-нибудь троюродного брата, который одной ногой в ликероводочной коме и заведует всеми «делами» на районе. Вот тебе и Виталик…
Разговор за столом плавно перешел на тему торговых зерновых площадок, и я, краем уха слушая, но не вникая в разговор, медленно пережевывала салат, не забывая время от времени запивать соком. Не спеша работая челюстями, размышляла над полученной информацией, и складывалось ощущение, что я упускаю что-то очень важное. Но никак не получалось сложить воедино этот, казалось бы простой на первый взгляд, пазл.
Из этих невеселых дум меня выдернул приятный женский голос, что раздался практически рядом со мной:
– Я надеюсь, вам понравился сегодняшний вечер?
Это, наверное, тот самый администратор, что останется без премии. Собиралась снова продолжить ковыряться в салате, как Луганский повернулся к своей сотруднице и добродушно произнес:
– Да-да, Анечка. Всё замечательно.
Вы когда-нибудь ощущали, что от внезапно вспыхнувшей ярости начинает валить пар из ушей? Нет? Так вот у меня он не то, что из ушей, из ноздрей полез. Медленно, не меняя на лице маску легкой вежливости, повернула голову в сторону девицы и оценивающе осмотрела ее с ног до головы. Ничего в ней особенного не оказалось. Высокая, в меру упитанная особа, с крашеными рыжими волосами. Симпатичная, фигуристая. И всё бы ничего, если бы эта дамочка не положила руку на плечо МОЕГО директора в процессе их нехитрого разговора.
– Василий Михайлович, вам принести кофе? Как вы любите? – с придыханием спросила девица и прижалась своей объемной грудью к Васькову плечу.
Это что ж, вашу мать, творится?! Вот, кобель плешивый.
Луганский, видимо почуяв неладное, кое-как отцепил клешню с вампирским маникюром от своего пиджака и бросил на меня виноватый взгляд, который тут же стал несчастным, потому что дамочка поинтересовалась:
– Василий Михайлович, у вас не найдется время обсудить некоторые рабочие моменты?
Он согласно кивнул.
– Жду
