За нами отправили юриста. Он заботливо укутал Елену Васильевну в полотенце. Мне же его кинули через плечо, не удостоив и взглядом. Я не в обиде. Радуюсь за них и немножечко завидую. Повезло Ленке. Хороший Андрей парень. Твердости в характере не хватает. Но ей иного не надо. Чтобы сюсюкал с утра до ночи.
Рыба была божественна. Под тихий треск костра мы, пьяные от еды, свежего воздуха и, конечно же, вина, затянули с баб Валей русскую народную. Слова я знала плохо, но все же старалась. Старушка пела красиво. Голос у нее, несмотря на преклонный возраст, был чистым и сильным. И если на первой песне я подпевала, то на второй стала просто сидеть и слушать со всеми. Откинулась на плед, рассматривая яркие созвездия и поняла, что несмотря ни на что счастлива. А все остальное – это мелочи жизни.
На следующий день я решила устроить себе трудотерапию. Проснулась с утра пораньше, отдохнувшая, посвежевшая. Приняла «бодрящий» душ и, вооружившись подручными средствами, пошла в сад. План работы был прост: собрать малину, прополоть палисадник, а вечером полить помидоры и огурцы.
Заросли малины нашлись быстро. Сначала я обирала по краю. Собираю, собираю, а в чашке не прибавляется. А все потому, что не могу не удержаться, не отправив очередную горсть себе в рот. Ягода была крупная, сочная, ароматная. Сто лет не ела ничего вкуснее.
И вот, когда я в очередной раз увлеченно слизывала с запястья сок, мне показалось какое-то едва уловимое движение поблизости. Обернулась. Интуиция не подвела. Неподалеку стоял Васек в своей рабочей униформе – шорты и футболка.
– Вот ты где, – произнес он. – Весь сад облазил, пока отыскал в этих зарослях. Привет.
Обрадовалась ли я его появлению? И да и нет одновременно. С одной стороны, мне приятно, что он с утра пораньше примчался и теперь смотрит с видом раскаявшегося грешника. Но с другой – не вписывался он как-то в планы сегодняшней трудотерапии. Устраивать разборки и портить себе настроение я была не намерена. Но и спускать с рук Ваську его поведение тоже не желала. Посему глубоко вздохнула и грубо буркнула себе под нос:
– Привет и пока.
Пока Луганский пытался сообразить, что ответить на такое вопиющее хамство, я спокойно повернулась к нему спиной и продолжила свое нехитрое, а главное вкусное занятие. Через несколько мгновений на плечи легли тяжелые руки. Страдальчески закатила глаза. Не то, чтобы я сильно надеялась, что Васек так просто уйдет, но всё же.
– Жень, хватит дуться.
Легкое поглаживание по плечу и руке. Легко смахнула наглую конечность и принялась с удвоенной энергией собирать малину. Углубилась в заросли, аккуратно раздвигая кусты, стараясь не оцарапаться.
– Же-е-нь, – нежно протянул мой директор и ломанулся за мной следом.
Сильные пальцы сомкнулись на моем запястье, прежде чем я успела донести очередную горсть малины до рта. Видимо, Луганский хотел все проблемы решить в своей излюбленной манере – зацеловать до умопомрачения, но не тут-то было. От неожиданности резко подалась назад и толстая ветка малинового куста, которую я прижимала плечом, по инерции приняла исходное положение, жестко хлестнув Васька по наглой морде. И, поскольку баба Валя каждую весну подкармливала заросли честно сворованными с колхозного склада удобрениями, малина выросла выше человеческого роста, с толстыми, острыми колючками.
– Твою ж мать! – зашипел Васек, хватаясь за щеку. – Ты меня в гроб вгонишь раньше времени. Почему при каждой нашей встрече я получаю очередное увечье?
Я в ответ только презрительно фыркнула:
– Так может не встречаться вовсе? Тебя, вообще-то, никто сюда не звал и лапать не разрешал, – я красноречиво опустила взгляд на его большую ладонь, что всё еще стискивала мои руки покрепче стального наручника.
Васек потянул меня за руку и уверенно прижал к себе, не обращая внимания на слабое сопротивление.
– А меня баб Валя пригласила на блины. Тебя просила к чаю позвать.
Вот значит как! Вот ведь сводники старые. Обхаживает будущего зятя.
– А морда не треснет от блинов-то? – язвительно прошипела я.
Васек угрожающе сверкнул глазами и, наклонив свою темноволосую голову, неожиданно хрипло выдохнул:
– Не треснет. И от малины не треснет.
Хотелось ответить что-то грубое и обидное, но слова застряли в горле, потому что в следующую секунду к моему запястью прижались теплые губы, слега пощекотали, оставив влажный след. Ладонь сама собой раскрылась, и Луганский, ловко подхватив ртом сладкую ягодку, удовлетворенно заметил:
– М-м-м, как вкусно.
Я немного заторможенно наблюдала, как этот хитрый соблазнитель увлеченно ест с моих рук. Вздрагивала каждый раз от нежных прикосновений, пока он осторожно слизывал сок, и силилась понять – это я такая дура, или просто Васек настолько коварен.
– Попробуй, – Луганский поднес к моим губам ягодку.
– Уже наелась, – отмахнулась я, стараясь стряхнуть сладостный дурман, что теснился в мозгу от Васьковых нескромных манипуляций.
–Так вкуснее, – заверил он, хитро улыбаясь.
Не знаю, какой бес вселился в меня в тот момент, но отчего-то захотелось проучить Луганского его же нечестными приемами. Я осторожно взяла губами предложенное лакомство, прикрыла глаза и демонстративно облизнулась. Тут же у губ оказалась следующая ягода. Повинуясь, съела ее, попутно слегка царапнув зубами подушечку пальца. Ответная реакция не заставила себя ждать, рука удерживающая за талию неумолимо поползла вниз, превращая скромное объятие в абсолютно развратное действо. Следующую ягодку я уже брала не торопясь, словно растягивая удовольствие. Охватила большой палец мужчины губами, немного пощекотала языком, пососала.
– М-м-м, – тихо выдохнула я, – Божественно…
Томно взглянула на Васька. Проняло его бедного. Дыхание участилось, взгляд ошалелый, возбужденный.
И все же в глубине души я стерва. Приподнялась на носочки, сократив расстояние между нашими лицами настолько, что губы почти соприкасались.
– Но не настолько, чтобы я согласилась терпеть еще кого-то третьего.
И с силой оттолкнула Луганского, который потерял бдительность настолько, что неловко покачнулся и даже не сразу сориентировался, в какой стороне меня ловить. Я же, как ошпаренная ринулась из сада в дом, прекрасно понимая, что Васек ни за что не отстанет и день у нас обоих будет долгим и крайне насыщенным.
Заскочила на летнюю кухню, фырча не хуже рассерженной кошки.
– Чего это на тебе лица нет? – удивилась баб Валя, что в тот момент методично помешивала тесто для блинов в большой эмалированной миске. – Аль Васеньке не рада?
– Отчего же, – с сарказмом ответила я, – так рада, что прибить хочется.
– Его?! – еще больше удивилась она и перестала помешивать тесто.
Я молча взяла у нее из рук миску и стала ожесточенно бороться с комочками, будто это стая наглых Васьков.
– Ну, не себя же.
Поймала недоуменный взгляд и пожала плечами.
– Достал, придурок.
Баб Валя погладила меня по плечу и дала глубокомысленный совет:
– Не руби с плеча. Кабы не пожалеть после.
– Да знаю я. Знаю, – устало отозвалась я. – Только не дает он мне остыть и
