поразмыслить. Прет напролом, как локомотив. Еще бабы его проклятущие. Развел любовниц на каждом углу.
Пожилая женщина вздохнула и огорченно покачала головой.
– Да-а-а. Нелегко вам придется. У обоих характер…
Тут я не могла не согласиться. Характерец что у меня, что у Луганского. Два сапога пара – не иначе.
Злость отчаянно требовала выхода, и я направила ее в дело. Баб Валя встала у плиты печь блинчики, а мне доверила их заворачивать с творогом.
Тем временем дед Сеня и Луганский вытащили на улицу с веранды две лавки и уютно расположились за уличным столом, о чем-то негромко беседуя.
Перемешиваю я творог, поглядываю в окошко, а чувство раздражения всё усиливается. Приперся! Блинов ему с малинкой захотелось! Не извинился даже толком, а туда же. Казанова чертов!
И тут мой рассерженный взгляд уперся в целую груду овощей, что хозяйственная баб Валя намыла и подготовила на салат «лечо». Она тушит их и закатывает в банки на зиму. И чего там только не было. И помидорчики спелые красные, и лук репчатый только с грядки, и перец болгарский зеленый, и перец острый красный. Вот на нем-то и задержался мой жаждущий мести взгляд. Лежит такой красивенький, а самое главное – такой остренький, что после его употребления огнедышащий дракон отдыхает.
Я радостно оскалилась от внезапно пришедшей в голову мысли. О, да-а-а…
Осторожно отложила на тарелку творог и стащила со стола парочку красивеньких перчиков. Поймала удивленный взгляд баб Вали и приложила палец к губам.
– Т-с-с-с.
Она только закатила глаза, молчаливо выражая свое отношение к моим маленьким шалостям, но вмешиваться не стала. Только иногда поглядывала на процесс приготовления адской смеси творога и перца и тихонько посмеивалась.
Минут через пятнадцать я, крайне довольная собой, понесла блюдо с блинчиками на улицу. Дед Сеня уже подсуетился, и на столе появились кружки с заварником, молоко и сметана.
– Ну наконец-то! – обрадовался он. – Мы уже заждались. М-м-м, какой аромат. Это вам, Василий Михайлович, не ресторанные блины. Таких никто печь не умеет. Толька Валечка моя.
– Скажешь тоже. Самые обычные, – возразила баб Валя, опускаясь на лавку и разливая чай.
Я уселась рядом с Васьком. В ответ на его настороженный взгляд очаровательно улыбнулась и положила ему на тарелку парочку блинов. Мужчина, немного дезориентированный резкой сменой моего поведения, послушно взялся за вилку и… начал есть. Пожевал немного и закрыл глаза с блаженным стоном:
– Вкуснятина. Пожалуй, я буду вас объедать постоянно, – пошутил он, подмигивая.
Я невольно хмыкнула. Конечно же, вкуснятина. Я решила свои «бомбочки» подавать после того, как Луганский распробует. А уж после, учитывая недюжинный аппетит, он не заподозрит подвоха.
С истинным умилением глядела, как Василий ловко отправляет в рот первый блинчик, а на душе становилось все прекраснее и прекраснее. И, видимо, до того у меня было злорадное выражение лица, когда я на тарелочку «любимому» подкладывала очередной блинчик, что баб Валя решила спасти его от страшной участи. Она совершенно неожиданно выхватила из-под Васькова носа лакомство и воскликнула:
– Батюшки! Сюда клоп попал. Фу, гадость какая. Пойду курям отдам.
Эх, жалко. Снаряд пойман и обезврежен. Но у меня в запасе еще несколько штук.
Васек тоскливым взглядом проводил блинчик, но тут же воодушевился – ведь перед ним была еще целая гора таких же вкусняшек. Я услужливо положила ему «бомбочку», старательно полила вареньем, нежно посмотрела. Васек улыбнулся в ответ, свято веря, что прощен, и потянулся откусить кусочек, как тут же вздрогнул от резкого:
– Не ешьте! А этот, похоже, не прожаренный!
Я мысленно застонала. Она что, от курятника вприпрыжку назад бежала? Ну, баб Валя! Я же не вмешивалась, когда она не сильно трезвому деду Сене вместо водки святую воду наливала приговаривая: «Сенечка, она просто мягко пьется».
Васек несколько секунд недоуменно разглядывал блинчик, словно пытаясь осознать каким таким волшебным образом, это тоненькое произведение кулинарного искусства может не прожариться, но спорить с хозяйкой дома не стал.
Я с коротким вздохом разочарования сложила руки на груди и решила, что операция с треском провалилась, как тут раскрасневшаяся от пробежки Васькова спасительница, перепутав лево и право, подцепила одну «бомбочку» со словами:
– Да что это я за гостем не ухаживаю. Вот, самый вкусный выбрала.
А дальше я только наблюдала и блаженствовала. Легким движением руки Луганский обмакнул блинчик в смородиновое варенье, поднес ко рту и с явным наслаждением откусил. Я, признаюсь, даже дыхание затаила и метнула взгляд в сторону баб Вали. Та, похоже, с ужасом осознала свою ошибку, прикрыла рот ладонями, но в следующую секунду ее локтем ткнул дед Сеня, и она бессильно опустилась на лавку, как ни странно тихонько посмеиваясь в ладонь.
Луганский тем временем прикрыл глаза, явно надеясь на нежный творожный вкус, но птица по имени Обломинго не заставила себя ждать, и тут же с широко распахнутыми глазами стал шарить по столу в поисках запивки. Схватил кружку с чаем…отпил. А чай был горячий… Даже мне его жалко стало…немного…
Дураком Васек не был, поэтому, не взирая на жгучий костер во рту повернулся ко мне и диким ревом:
– Женька!!!
Я на всякий случай отскочила подальше и для верности спряталась за дед Сеню.
– Что-то случилось, любимый? – елейным голоском отозвалась я, предусмотрительно пригнувшись.
– Любимый?!! – офигел от такой наглости он.
– А как же. Самый-самый, – с придыханием ответила я.
Он недолгое время тупо смотрел на мою довольную рожу, а затем щеки директора резко заалели и он решительно поднялся… И взгляд такой сделался, будто собрался прикопать меня тут же – под яблонькой. Я похолодела. Луганский сделал широкий шаг в мою сторону и… пулей полетел в сторону колодца. И правда… водичка там ледяная….
Глава 10
Как бы ни были прекрасны выходные, есть у них одно неприятное свойство – быстро заканчиваются. Но, как ни странно, я, несмотря на ударную трудотерапию, проснулась в понедельник отдохнувшая и полная сил.
Наряд выбирала недолго – неизменные джинсы со стразиками и белая футболка. Сегодня я намеревалась провести ревизию на току. Нужно проверить, насколько хорошо ребята подготовились к уборочной. В обязанности мои это не входило, но Луганский вчера прозрачно намекнул, что был бы особенно благодарен, если бы я ему помогла.
Да-да! Мы всё же помирились. Примирение вышло бурным и запоминающимся. От одного воспоминания губы сами собой расползались в улыбке. Это совсем не то, что вы сейчас подумали. Просто позавчера Луганский в пылу обуревающих его эмоций после жаркого чаепития совершенно случайно отодрал у колодца несколько запчастей. Каким образом у него это вышло, не спрашивайте. Для самой полнейшая загадка. Но факт в том, что до позднего вечера мы на пару совершенствовали систему водоснабжения во дворе. Васек поехал в Стройхоз. Купил небольшой электрический насос и метров двадцать шланга. Всё раскидал, подключил, и
