меня. И все бы ничего, да только я знать не знаю, что делать с поломанным зернометом и прочей ху… делами в общем. Когда Луганский просил присмотреть за уборкой тока, я согласилась, наивно полагая – ну что там такого. А тут – получите и распишитесь. Да и не хочу я быть за главную. Не мое это. Думала, что Васек так прикалывается.
Только вот людям не объяснишь всего. Прошлась взглядом по горизонту и заприметила Василича, быстрым шагом направляющегося в нашу сторону. О, нет! У этого, похоже, тоже что-то сломалось и отвалилось.
– А может, всё же сами разберетесь? – с надеждой заглянула агроному в глаза.
Мужчина в немом ужасе потряс головой.
– Понятно, – страдальчески протянула я.
Подхватив агронома под локоть, потащила в контору, пока Василич не успел дойти. Что-то мне подсказывает – моя психика не выдержит его производственных надобностей.
Под жаждущим взглядом двух нетерпеливых мужчин я открыла крышку ноутбука и, пока он загружался, взяла ручку с бумагой. Аккуратно по пунктикам начала записывать, бормоча под нос:
– Итак. Зерномет, зав. током, солярка…
– Про мой транспортер не забудьте, – между строк вклинился Василич, подавшись со стула в мою сторону.
В нос тут же ударила зловонная смесь крепкого мужского пота, чистейшего коровьего навоза и чеснока. Я зловеще зыркнула на него.
– Молчу-молчу, – тут же сник он.
Агроном злорадненько хохотнул и смерил Василича взглядом, преисполненным превосходства. То, что у этих двоих было негласное соперничество за звание «Самый крутой главный специалист», было известно каждому в колхозе. Здоровая конкуренция в коллективе – это обычное и вполне себе здоровое явление, пока не начинает доходить до абсурда.
Тихонько вздохнула и углубилась в писанину. Не то что бы этот список сильно требовался, просто это была единственная возможность посидеть пять минут в тишине и обдумать сложившуюся ситуацию.
Я была зла! Нет, не так. Я пребывала в небывалом бешенстве! Так, как меня довели за двадцать минут эти двое придурков, удавалось только Луганскому. Кстати о последнем. Пора с него брать по одному колечку с бриллиантом за вредность. Нервные клетки не восстанавливаются, а у меня по его милости сегодня отомрут последние.
Вот, если честно, никогда не думала, что эти двое с распростертыми объятиями примут меня в негласные лидеры наравне с Луганским. На прежних предприятиях, где мне доводилось работать, к моей скромной персоне относились с большой долей недоверия и скептицизма. Самое лестное прозвище из всех, что я зарабатывала за свою неуемную деятельность, было «пигалица». Суровые колхозные мужики всегда поначалу издевались надо мной. Потом привыкали и отношение менялось, но не настолько, чтобы воспринимать даже как равную.
А тут сидят и смотрят, как два голодных кота на мясника. А бумага с ручкой – это типа тушка цыпленка и разделочный нож. То ли Васек постарался, то ли это моя харизма и профессионализм внезапно повысился, но факт на лицо.
– Значит так, – решительно заявила я, – Василич?!
– Да! – он вытянулся по струнке от моего резкого голоса.
– Вы созванивались с сервисниками? Во сколько обойдется ремонт вашего транспортера?
– Дык это…он же советский. Еще при Хрущеве устанавливали. И заводу кирдык пришел…лет двадцать назад.
– Очаровательно…, – зверея еще больше, проскрипела я и посмотрела на агронома. – Я надеюсь, у вас зерномет не при Сталине собирался, а то может нам впору не сельским хозяйством заниматься, а музей открывать.
Агроном потряс головой.
– Да нет. Новый почти.
И добавил, сразив меня наповал.
– Лет пятнадцать всего отходил.
Мысленно досчитала до пяти и, вскочив, начала метаться по своему крохотному кабинету.
– Как? Мне безумно интересно, как вы ремонтировали этот хлам раньше? И куда смотрел инженер? Неужели нельзя было списать всё это и купить новое?
Тут остановилась от внезапно пришедшей мысли.
– С транспортером всё понятно. Под новый нужно полкоровника перестроить, чтобы втиснуть, но всё остальное… Только не говорите, что ЗАВы у вас такие же?
Мужики молчаливо покивали головам и горестно вздохнули.
– А инженер где? – внезапно вспомнила я. – Разве это не его прямая обязанность – следить за техникой?
Тут мужики кинулись на защиту соратника:
– Комбайны два часа назад выехали в поле. Он с ними. Вдруг чего поломается? Привезти, отвезти. За сваркой проследить.
– А сварщика дядь Петю жена закодировала, – сокрушенно поведал Василич, словно он не здоровье поправил, а помер.
Непонимающе уставилась на специалистов, не находя связи между кодировкой и сваркой.
– Он, бедный, без пол-литры варить не может. Руки от страха трясутся, – пояснил агроном. – Жалко мужика. Удружила супружница.
Писец. Чую, что скоро тоже буду как дядь Петя. Без пол-литры даже на территорию зайти не смогу. Как они раньше вообще умудрялись работать в такой обстановке? То ли мне везет как утопленнику, то ли Луганский все эти годы не работал, а штаны просиживал.
Снова уселась в свое кресло и задумалась. Нужно что-то предпринять, и причем очень быстро. Уже к обеду КАМАЗы начнут завозить на ток тонны зерна. Зерномета всего два. Один пока работает, но он справится потоком только до следующего дня. В первый день комбайнеры пока раскачиваются и не молотят в полную силу.
– Василич, сходите к Тамаре Сергеевне и скажите, что хорош чаи распивать да ногти красить. Пусть поднимется и идет ко мне вместе с заявками на внебюджетное расходование, – грозно приказала я.
А что? Начальница я или нет?
Мужики понимающе переглянулись, и Василич поспешил исполнять. Баклажаниху они тоже не жаловали, поэтому вскоре из приемной послышалась громкая ругань. Вскоре красная от возмущения Тамара Сергеевна влетела фурией в мой кабинет.
– Вы! – пискнула она. – Вы…
– Евгения Николаевна, – любезно подсказала я, откидываясь на спинку кресла.
– Мне некогда заниматься вашими заявками. У меня полно другой важной работы, – взвилась она, невежливо тыча пальцем в мою сторону.
– Да что вы говорите?! – с напускным удивлением воскликнула я. – Вся в делах! Вся в заботах! И это при том, что начальника нет сегодня на работе.
Тамара Сергеевна перехватила мой жесткий взгляд и сникла на глазах. Или Луганский ей с утра позвонил с четкими указаниями, или всё же наконец дошло, что со мной иногда лучше не спорить, а то хуже будет. Молча пошелестев своим «прекрасным» костюмом, не теряя достоинства истинной королевы колхоза, секретарша развернулась на каблуках и поплыла в приемную со словами:
– Сейчас принесу заявки.
Как только стихли шаги в коридоре, Василич чуть слышно заметил:
– Ну вы, Николавна, даете.
Я только пожала плечами и сняла трубку с внутреннего телефона, чтобы набрать главбухше.
– Елена Васильевна, а у тебя, случаем, лишних денег в кассе не завалялось? – поинтересовалась я.
– Не-а.
Я разом сникла, ибо не представляла, как другим способом найти денег на ремонт транспортера. Не свои же с карточки снимать, в конце концов.
– Только Андреевы деньги остались на межевание. Обещался завтра забрать. А что?
– Ленчик, выручай, – вмиг оживилась я, – у Василича производство стало. Срочно нужно денежку выписать на ремонт транспортера.
– Не знаю, – задумалась она. – Нужно
