В городской среде боты и особенно галоши вышли из повсеместного использования, и решающую роль в этом сыграла обувь на подошве из микропористой резины. Эксперименты с «микропоркой», как ее называли в быту, советские фабрики проводили еще до войны, а с середины 1950-х годов ботинки на модной рифленой подошве из нее в изобилии встречались в журналах мод, однако наладить массовое производство такой обуви удалось лишь к 1960 году. Ботинки на микропористой подошве даже шли на экспорт (что, впрочем, вовсе не значит, что внутренний спрос был удовлетворен — такова советская традиция).
Открытое письмо «Заботливый муж». Москва, 1956.
Женщина обута в полуботинки на микропористой подошве
Портрет состоятельной молодой пары. Красноярск, 1957. Из личного архива М. Тереховой.
Женщина обута в кожаные ботинки на микропористой подошве
Портрет девушки в ботинках «румынках». СССР, 1950-е. Из личного архива М. Тереховой
Не требующая галош обувь на «микропорке» пришла на смену утепленным ботинкам на кожаной подошве, со шнуровкой, так называемым «румынкам», и стала подлинным символом.
Резиновые ботики для обуви с каблуком. Завод «Красный треугольник», Ленинград, 1961. Из личного собрания М. Тереховой
Культурная семантика самих галош впечатляюще трансформировалась: из незаменимой в быту вещи они превратились в примету старости и отсталости. За главным партийным идеологом эпохи застоя (или «развитого социализма») Михаилом Сусловым закрепилось прозвище «человек в галошах» — и едва ли можно представить характеристику более емкую, чем эта, сплавляющая в одном образе чеховские аллюзии с позднейшей семантикой галош как признака старомодности и враждебности прогрессу.
По мере того как галоши выходили из городского обихода, менялись и поведенческие практики. Например, появилась сменная обувь, так называемая сменка, которую хорошо помнят те, чье детство прошло в СССР: зимнее темное утро, раздевалка детского сада, шкафчик-пенал из ДСП с трафаретным утенком на передней дверце и сменка — тряпичные тапочки на подошве из твердой негнущейся резины… В свою очередь взрослые тоже сталкивались с необходимостью менять обувь, например посещая театр. На известной картине Юрия Пименова «Опоздавшие» (1970) запечатлена как раз такая сцена. Изменился ритуал гостевых визитов: теперь вместо того чтобы оставить галоши в прихожей и пройти в комнаты в своей обуви, гостю приходилось надевать хозяйские тапочки либо красоваться в носках — рискуя показаться невоспитанным человеком в глазах пожилых людей «старой культуры».
Резиновая промышленность продолжала выпускать галоши вплоть до конца советского периода, но они переместились в самый низ иерархии модного потребления: стали атрибутом дачников и консервативных пенсионеров. Впрочем, защитная резиновая обувь не утратила актуальности для горожан, особенно для жителей новых, еще не заасфальтированных, жилых районов. На смену архаичным галошам пришли сапоги из разноцветной резины, ассортимент которых с 1960-х годов был достаточно велик.
Последняя славная страница в истории галош оказалась довольно необычной. Советские альпинисты подвязывали галоши бечевками и в такой экипировке завоевывали награды на международных соревнованиях, вызывая изумление у иностранных репортеров (Шатаев 1977).
Портрет женщины в резиновых сапогах с ребенком. Ленинград, 1973. Из личного архива М. Тереховой
Женщины у магазинного стеллажа с резиновой обувью. СССР, середина 1970-х. Из личного архива М. Тереховой
Интерьер магазина резиновой обуви в помещении корпусов бывшего завода «Красный треугольник». Санкт-Петербург, 2023. Из личного архива М. Тереховой
Еще одна знаковая вещь и достояние советского городского фольклора — текстильные боты на плоской резиновой подошве с застежкой-молнией спереди. Прозванные в быту за свой непритязательный вид «Прощай, молодость», они стали ироническим символом советского унисекса, униэйджа и обувной промышленности в целом[97].
В годы оттепели в СССР появилась импортная обувь, сразу ставшая желанной покупкой. В каталогах «Модели импортной обуви» конца 1950-х годов перечислены девять стран-поставщиков, семь из которых — так называемые страны народной демократии (Модели импортной обуви 1959).
В это время сформировалась — и сохранялась до конца советского периода — символическая иерархия ценности товаров в зависимости от места производства: на нижней ее ступени находились массовые изделия отечественной промышленности (за исключением стран Прибалтики — «советской заграницы»); выше — импортные товары из стран СЭВ[98]; и на самой вершине располагались вещи из «настоящей заграницы», то есть стран капиталистического Запада.
Портрет пожилой женщины в ботах «Прощай, молодость». СССР, 1970-е. Из личного архива М. Тереховой
Портрет девушки на фоне скал. Львов, конец 1950-х. Из личного архива М. Тереховой.
Босоножки-пантолеты на каблуке — модная женская летняя обувь в 1950–1960-х годах
Иллюстрация из журнала «Новые товары». 1960. № 5
Портрет курортницы в резиновых тапочках для купания. Анапа, 1950-е. Из личного архива М. Тереховой
В 1950-х годах в советских магазинах появились разнообразные товары из Китая — зонтики, веера, сумки, трикотаж, посуда и многое другое. Обувь занимала в этом ряду важное место. Выполненная качественно, из хороших материалов — пусть и несколько устаревшего фасона, с массивным каблуком, часто с небольшим вырезом на носке peep-toe по моде 1940-х годов — китайская обувь пользовалась большой популярностью у советских покупательниц. К 1956 году Китай занимал первое место среди торговых партнеров СССР, однако после ухудшения отношений между странами в конце десятилетия русский с китайцем перестали быть «друзьями навек» и поток китайского импорта иссяк (Твердюкова 2026: 172).
В 1960–1970-х годах основные поставки импортной обуви приходились на страны СЭВ. Пользовались спросом туфли и ботинки из Венгрии, Румынии, ГДР. Хорошую репутацию имела продукция чехословацкой экспортной марки «ЦЕБО»: «Встреча с чехословацкой обувью всегда приятна», — заверяли авторы бюллетеня «Новые товары» (Новые товары 1975).
Портрет девушки в мини-платье и модных туфлях с крупными пряжками. Рига, 1969. Из личного архива М. Тереховой
В годы оттепели в продаже появилась даже австрийская и английская обувь, но цена ее была настолько высока, что, по свидетельству современников, такие туфли могли «спокойно лежать» на полках советских магазинов: «Уже не были редкостью заграничные остроносые, невероятно дорогие и дефицитные туфельки, выстраданные в безумных очередях или добытые по великому блату» (Герман 2018a: 401).
О том же времени Ирэн Андреева вспоминала:
Вдруг в Москве появляются очень модные туфли фирмы Clark (имеется в виду Clarks. — М. Т.): остроносые на тончайшем высоком
