было мучительно стыдно, и он бесился. Жизнерадостность Елисель раздражала его до крайности, а от новостей, приносимых девушкой из города, разливалась желчь, как будто принц разом превратился в дряхлого старика.
— То есть то, что это выродок уничтожил не только короля, но также женщин и детей королевской семьи, ты считаешь допустимым? — холодно уточнял он, скрипя зубами то ли от злости, то ли от боли. С некоторых пор обезболивающие мало действовали на принца.
— Ну да, — беспечно отвечала Елисель. — Нет, я против убийства как такового, но сам рассуди, морячок, мог ли герцог Ширан оставить кого-то из Белокурдов в живых? Это было бы неразумно. Рано или поздно кто-либо из горе-принцев непременно поднял бы мятеж, и началась бы междоусобица. Реки крови и тысячи погибших женщин и детей. А ещё столько же умерших от голода, потому что за войной всегда идёт голод. Или то, что это будут дети не королевской крови, не считается? Почём цена благородной крови, не подскажешь? Сколькими простыми людьми можно пожертвовать во имя сохранения жизни королевскому отпрыску? Что почём, так сказать?
Она сидела на его постели и кормила принца супом с ложечки.
— Нет, я понимаю, ты человек военный. Вам в подкорку мозга вшивают преданность конкретной человеческой семье. Оп-оп, без вопросов. Но когда главный жрец вот эту золотую штуку нахлобучит на башку Ширана, прочитав положенные в этих случаях молитвы в правильном порядке, ты же первый под пение гимнов пойдёшь приносить присягу? Новая королевская семья, все дела. Разве нет?
— Дата коронации уже назначена?
— В газетах ничего об этом не пишут. Такое чувство, что, покончив с королевской семейкой, Ширанчик решил устроить нам республику.
Девушка весело рассмеялась.
Эйв выдохнул, стараясь взять себя в руки. В конце концов, Елисель всего лишь Елисель. Книжный червь, заучка, дворянка, но из простых. У неё в роду нет военных, лишь аптекаришки, мелкие лавочники, лекари. Требовать от почти мещанки понимания чести, верности всё равно, что ожидать от Эйва, что он начнёт разбираться в болезнях, например, желудка, или составе микстур.
— Не думаю, — терпеливо объяснил принц. — То, что герцог Ширан сверг династию Белокурдов, приведёт лишь к тем самым междоусобным войнам. Ни один из герцогов не признает Ширана королём.
— Почему? — искренне изумилась Елисель.
— Потому что он им ровня. Каждый из восьмерых захочет стать королём.
— Идиотизм, — проворчала девушка и поднялась, поставила пустую миску на столик. — Ну, устроили бы там состязания какие-то… Или вообще, кто успел, тот и съел…
— Так не бывает, — устало выдохнул Эйв.
Елисель загрохотала чем-то раздражённо. Потом помогла принцу приподняться, положила под спину подушки. Дала в руку зубную щётку — привилегию чистить зубы лично наследник смог отстоять в долгих прениях.
— А всё равно, — сказала девушка задумчиво, — Южный герцог лучше покойного короля. Он перетряхнул весь королевский кабинет. И даже кое-кого повесил на городской площади…
Принц поперхнулся, заехав щёткой в горло.
— Вот ты кровожадная, — хмыкнул иронично.
— Так а нефиг казну растаскивать, — равнодушно отозвалась Елисель, вложила в его руки стакан с водой и поставила тазик слева от подушки. — Ширан одним днём наехал, проверил разом отчёты, кого схватил за руку, тех вздёрнул. Публично. Забрал все бумаги в военном министерстве и предупредил генералов, что те из них, кто нечист на руку, могут на выбор либо вернуть в казну в пятикратном размере то, что оттуда взяли, либо застрелиться. Срок — три дня. Пока он проверяет. Если проверит раньше, то выбор им представлять уже не будет. А ещё сказал, что так будет во всех министерствах по очереди. А ты видел дачу министра образования? Нет? А новых рысаков ирбисовой породы, которых недавно прикупил наш ректор? К слову, я вот видела. Шикарные коняшки. А ректора не видела. За три года обучения! Ему не до университета.
Она рассмеялась, забрала у принца щётку, стакан и тазик, помогла лечь обратно и закутала в одеяло.
— Жарко, — запротестовал Эйв.
— Сейчас будет холодно.
— Опять каучук?
— Ага. Но в это раз я распахну все двери и окна, так что запаха не будет.
Это, конечно, не помогло.
В другой раз Елисель ворвалась вечером с громким воплем:
— Да, да! А потому что! Ещё немного, и я повешу портрет Ширанчика над кроватью, и буду любоваться на него каждый вечер!
Разбуженный Эйв поморщился:
— Он слишком стар для тебя.
— Ой, подумаешь, старый! Старый хрен борозды не портит. И вообще, молодые все идиоты. Ты знаешь, что он сделал?
— Опять кого-то повесил?
— Нет! — взвизгнула Елисель и затопотала каблуками, видимо, закружилась. — Он назначил награду любому, кто придумает управляемый аэростат! И другую тому, кто отыщет ошибку Пай Шар Эля! А это, вот увидишь, буду я!
— Даже не сомневаюсь, — проворчал Эйв.
— Слушай, ты не будешь возражать, если я завтра подольше задержусь в лаборатории? Тебе придётся побыть голодным, но…
Наследник криво усмехнулся. Голод его не страшил. С некоторых пор принца пугало одиночество.
— Валяй.
— Я к тебе завтра Нойсу пущу, хочешь? — с неожиданной для неё чуткостью предложила Елисель.
— Главное, чтобы не твоего любимчика Ширана, — съязвил Эйв.
Девушка рассмеялась:
— И за что ты так его не любишь? Нормальный же мужик. Ну, для герцога, конечно.
— Был бы бабой, был бы краше, — отшутился Эйв.
С Нойсой принц познакомился на второй день пребывания в доме эль Диаров. Он лежал, страдая от дикой головной боли и от мучительных позывов в туалет, скрипел зубами, покорно ожидая возвращения Елисель из университета. И вдруг услышал, как дверь скрипнула, приоткрываясь.
«Это за мной», — ясно понял тотчас и подобрался, готовый встретить удар.
Смерть — это не плохо. Плохо другое — с переполненным мочевым пузырём принц точно встретит её неподобающие. И ведь во все анналы истории запишут! И все его схватки в Ядовитом море с пиратами и демонами будут смотреться на фоне курьёзной кончины тускло и менее впечатляюще.
Закоцали по деревянному полу когти. «Они меня что, решили собаками затравить?» — удивился Эйв. В принципе, почему нет? Но ведь это кровища, грязь и… Или просто собака на след вышла?
Что-то запрыгнуло на постель, матрас прогнулся. Не собака. Кошка?
Острый мокрый носик коснулся его лица, обнюхивая, фыркая и щекоча усами. Зверюга мяукнула, закряхтела. Эйв осторожно поднял руку, медленно поднёс её к лицу. Замер. Дождался, когда в пальцы тыкнется влажная носопырка. Очень-очень аккуратно провёл по мордочке. Узкая. Длинная. Не кошка. Большие уши…
Зверюга отпрянула, сердито зафыркав.
Эйв замер.
Поворочав, гостья, видимо, определила для себя безопасность оккупанта, потопталась, плюхнулась и свернулась, ткнув мордочку в подмышку принца и громко замурчав
