чем политикой. Ты убил Эйва, который всегда — слышишь, ты, мерзавец?! — Эйва, который говорил о тебе с уважением! Гад! Какой же ты гад! Сволочь! Ублюдок! Ненавижу!
Безбрежная ярость затопила, завертела, подхватив шквалом эмоций.
— Ты околдовал Дайна! Ты не оставил мне даже его! — рыдала Ирис. — Даже Дайна ты мне не оставил! Будь ты проклят! Ненавижу тебя! Ненавижу! Никогда не полюблю!
По щекам градом лились слёзы. Тело закручивали судороги и спазмы похоти.
И вдруг всё взорвалось гневом и наслаждением.
Девушка упала на его грудь, уткнулась в неё, сотрясаясь от рыданий и оргазма. Ширан зарычал, опрокинул Ирис на спину, навис над ней, не выходя. Наклонился и губами провёл по залитым слезами щекам, собирая её слёзы, раскрыл губы, жадно и властно. Задвигался, беря девушку яростно и жёстко. Ирис выгнулась, обхватила руками его шею. Её язык оказался в его рту, сплетаясь яростно. Её тело упорными толчками вбивалось в его. Ногти вонзились в спину, царапая. Это была схватка похоти и гнева. Яростная и короткая. Новая волна оргазма скрутила тело, и его разрядка лишь усилила её взрыв.
Ширан повалился рядом, сгрёб обессилившую девушку. Поцеловал в губы нежно.
«Я его насиловала, — подумала Ирис, закрыв глаза и пытаясь осмыслить произошедшее. — Я сама насиловала его. Потому что это было именно насилие…». Внутри догорал пожар.
— Ирис, — тихо позвал мужчина. — Посмотри на меня.
Нехотя она послушалась. В его глазах чернело золото. На лице отцветала ярость страсти. Ширан провёл по щеке девушки тыльной стороной ладони.
— Я услышал тебя. Все твои слова. И хочу, чтобы ты знала: если бы можно было обратить время вспять и вернуться в ту ночь, я бы повторил всё то же, что сделал тогда. Ирис, девочка, мне не нужна твоя любовь. И твоё прощение. Всегда помни об этом.
Он резко встал и ушёл в душ. Ирис уткнулась в подушку, всё ещё дрожа от отката. Кому и зачем она пыталась высказаться? Чего она пыталась добиться? Чтобы Ширан попросил прощения? А оно ей нужно? Наверное, так же как её любовь — ему.
«Я должна быть умнее, — устало думала она. Но как сделать так, чтобы не срываться? Куда девать все эти эмоции?». А ведь Ирис решила же притворяться послушной девочкой, решила изображать любовь. Но вот, пожалуйста… Как это всё можно выдержать?
— Иди вымойся, — сухо велел Ширан, вернувшись.
— Я останусь в постели, — пробурчала она.
Ярость угасла, вместо неё пришли отчаяние и безнадёжность. Может быть, Ирис совершила роковую ошибку? Может быть, надо было бежать, когда Исольв ждал? Всё лучше, чем оставаться постельной игрушкой мучителя. Да ещё и игрушкой, у которой желания тела расходятся с желаниями души.
Ширан присел рядом, рывком перевернул её на спину.
— Нет, — сказал спокойно. — Ты сейчас встанешь, приведёшь себя в порядок, оденешься и пойдёшь к Дайну. А вечером я тебя жду.
— Не буду, — зло проговорила она.
Ей хотелось плакать. Стало стыдно. Ох, «мстительница»… Ещё несколько минут назад ей владела ярость, а сейчас от стыда хотелось умереть. Ирис понимала, что нарывается. Понимала, что сейчас разрушает то, за что так дорого заплатила вчера. «Покориться, чтобы победить…». Но мысль о том, что она только что сама забралась на Ширана, что её тело желало его, что… унижала бесконечно, разрушая силу воли и разумность любых целей.
— Хорошо, — неожиданно легко согласился Ширан. — Как пожелаешь. Тогда ты отправишься помогать на кухню. Можешь прямо так, в одной рубашке.
Ирис прищурилась. Молча встала, молча прошла в душ, вымылась. Вернулась. Увидела на кровати блузку и юбки для простолюдинки и красивое изумрудное платье дамы. Молча натянула блузку, надела юбки, подпоясалась, угрюмо взглянула на Ширана, наблюдающего за ней, сидя на стуле.
— Мне покажут, где кухня?
Герцог усмехнулся.
— Пошли.
Они спустились в полуподвальные помещения. В нос ударили пряные запахи, даже глаза заслезились. Внезапно прямо перед ними из клубов пара выскочил горбатый карлик. Ирис завизжала от неожиданности и отпрянула. Ширан молча взял её за руку.
— Ваша Светлость, — пропищал карлик и стянул с потной безобразно-огромной головы, покрытой редкими волосами, вязаный колпак.
— Мэт, я привёл тебе помощницу, — произнёс герцог сухо.
Карлик окинул Ирис быстрым взглядом. Насупился.
— Это обязательно, Ваша Светлость?
— Да. Дай ей что-нибудь попроще.
— Вряд ли можно чистить кастрюли руками с такой нежной кожей, — осклабился Мэт.
Ширан обернулся к Ирис, спрятавшейся за его спиной.
— Что скажешь? Можно твоими руками чистить кастрюли?
В его голосе прозвучала откровенная издёвка. Карлик тоже осклабился. У него были жёлтые щербатые зубы. Ирис вскинула голову.
— Как прикажет Ваша Светлость, — ответила гордо, опустив глаза в пол.
Ну и пусть. Пусть её ладони покроются мозолями и пропахнут луком. Может быть, так будет лучше. Ширан раздражённо выдохнул:
— Поручи ей что-нибудь, что не испортит кожу, — процедил равнодушно. — Не хочу обезображивать свою игрушку.
Выпустил её руку и ушёл.
— Ваша Милость умеет готовить? — вздохнул Мэт.
— Рулет, — соврала Ирис. — С вишней.
Она только раз видела, как это делает мама. Королева гордилась умением выпекать вишнёвый рулет и пекла его на дни рождения супруга лично. Пыталась научить дочерей и, конечно, Лилиана освоила это искусство, и, конечно, шебутная Ирис — нет.
— Ну… пойдёмте…
Обман вскрылся почти сразу. Карлик, оказавшийся шеф-поваром, выбегал несколько раз из кухни и громко выл, но, возвращаясь, давал очередные инструкции принцессе, показывал, как замешивать тесто, как правильно разбивать яйца, как из вишен выдавливать косточки так, чтобы всё вокруг не оказывалось в кровавых пятнах…
На обед Ирис наверх не пошла, да её и не позвали.
Наверное, нельзя было оставлять Дайна, нужно было играть с братом, наладить отношения, не уступать его Ширану, но сил не было. «Завтра, — решила девушка. — Я всё смогу завтра».
Вечером они сидели за столом с Мэтом и Ратой — пышногрудой поварихой, болтали ногами, пили молочный коктейль с только что выпеченным хлебом, закусывали кусочками запечённого мяса, обрезанными красоты ради, и болтали о том, какие ягоды вкуснее. Рате нравилась черешня, а Мэт признавал только клубнику, причём особого сорта, выросшую на южных склонах западного герцогства. Ирис рассказывала разные забавные сплетни про аристократов, и слуги увлечённо хихикали. Простые люди всегда любят посмеяться над богатеями.
Впервые за долгое время Ирис чувствовала себя почти счастливой. Ей даже начало казаться, что теперь всё вот так и будет. Мэт был славным, и принцессу больше не страшило его уродство. И даже жёлтые зубы казались милыми. Рата и вообще напоминала добрую нянюшку. Принцесса словно вернулась в детство. Но, когда Ирис уже совсем расслабилась и рассмеялась над какой-то, грубоватой
