шуткой карлика, Рата вдруг улыбнулась и посоветовала:
— Иди отнеси рулет господину. Чай, поест и сжалится. Увидит, что старалась, и простит.
Ирис замерла. Может, и не надо, чтобы простил? Может, ей тут лучше?
— Иди-иди, — кивнул Мэт.
«А вечером я тебя жду» — вспомнила она, и на сердце заскреблись йотпы.
Ирис глубоко вдохнула, поднялась, расправила юбку, переложила рулет на красивый поднос и пошла наверх. «Интересно, — помечтала, пока шла по лестнице, — а если мне случайно опрокинуть вишню на его мундир?». Но тут же попеняла себе за глупость. Нет, нет. Наоборот, надо быть очень любезной и милой. Настоящей принцессой. Глупо сражаться с врагом, надежды справиться с которым нет.
В дверь покоев Ирис постучала ногой, решив, что руки у неё всё ж таки заняты. Ей не ответили. «Наверное, он в кабинете», — решила девушка, подошла к кабинету и повторила действие.
— Да, — раздался низкий голос.
Она вздрогнула, натянула на лицо милейшую улыбку, открыла дверь спиной, вошла и обернулась.
Герцог был не один — перед ним горбился пожилой мужчина, худой, но с толстым носом, на котором сизым росчерком пера выделялись венки. Гость нервно потирал сухонькие руки и улыбался, обнажая длинные передние зубы.
— Ваша Светлость, — Ирис присела в низком реверансе, подражая слугам, — ваш часть рулет.
Она подошла и поставила поднос на стол. И замерла. Телеграфный аппарат? В замке? То есть… Тут уже есть электричество? Быстро… Но если есть телеграф, значит, есть молниеносная связь? А если так…
— Свободен, — велел Ширан, и неприятного гостя словно ветром снесло за дверь.
Ирис пошла было за ним, но герцог остановил её властным:
— Стоять.
Подошёл, приподнял подбородок, всмотрелся в лицо. Усмехнулся.
— Идём.
— А рулет?
— Потом.
Пленница послушно пошла за ним, гадая, что за экзекуция ей приготовлена.
Они спустились во двор. Здесь их уже ждал осёдланный вороной конь. Ширан молча посадил девушку вперёд, запрыгнул позади неё в седло. Они выехали за ворота и поскакали по каменному мосту через ущелье.
Солнце низко клонилось к земле, в дрожащем мареве прогретого за день воздуха казалось огромным и словно следило за этим миром.
Ирис закрыла глаза. Можно было бы представить, что она — прекрасная принцесса, которую доблестный рыцарь спас из плена дракона и возвращает домой. Сердце Ирис радостно затрепыхалось: она уже неделю не покидала стен негостеприимного замка. Свежий воздух, пропахший хвоей. Движение воздуха на лице. Синее небо, не скованное стенами замка, превратившегося в тюрьму.
«Любому человеку нужно счастье, — думала она, жадно вдыхая иллюзию свободы. — Ну или хотя бы его кусочек. Невозможно жить постоянно несчастливой».
Узкая лесная тропинка вилась между сосен вниз, вниз. Приятно пахло хвоей и вечерней прохладой. А потом вдруг потянуло чем-то… сладковатым. Ирис сморщилась. Вопросительно заглянула в его бесстрастное лицо.
— Мне не понравится, да? — спросила мягко.
— Ирис, — хрипло ответил герцог, — я надеялся, ты поумнела.
Она отвернулась.
Что-то висело на дереве. Что-то большое. Раскачивалось. Несколько воронов, вцепившись когтями в это нечто, жадно клевали, отдирая лакомые куски мяса. Ирис закричала, уткнулась лицом в мундир спутника. Схватилась руками за его пояс.
— Смотри, — приказал Ширан.
Она замотала головой, зажмурившись для верности и прижавшись ещё плотнее. Конь остановился. Тяжёлая рука в перчатке погладила её волосы и сжала у шеи. Ширан наклонился и шепнул девушке на ухо:
— Ирис, я не люблю твоего непослушания. Для тебя будет лучше не перечить.
Принцесса всхлипнула, усилием воли разжала руки и посмотрела на повешенных. Это было жуткое зрелище. Глаза им уже выклевали, лица посинели и раздулись, вывалив опухшие языки.
— Смотри внимательно, — снова прошептал герцог, — я хочу, чтобы ты это видела и запомнила.
Он спрыгнул с коня, подал ей руку. Ирис нашла в себе мужество спуститься на землю. Её тело сотрясала дрожь. И всё же: она принцесса. Она дочь короля, а не просто девочка.
— В чём их вина? — выдавила Ирис сипло.
— Их? Они не виноваты. Виноват он, — герцог кивнул на тело странной формы, лежащее в кустах.
Ирис заставила себя подойти, опуститься рядом на колени. На траве лежала серебряная сова, покрасневшая от крови. Голова откатилась от шеи в сторону. Определённо это была отрубленная голова.
— Ты сделала верный выбор, девочка, — похвалил Ширан, стоя над ней. — Они — нет. Запомни: я никогда и никому не дам возможности украсть тебя у меня. Исольва я помиловал, подарив лёгкую смерть. Когда-то он делил боевые тяготы с моим отцом, а затем со мной. Других — не помилую.
Она обернулась, посмотрела на него.
— Вот это — твоя милость?
Ширан кивнул.
— Смерть — это милость, Ирис. Странно, что ты до сих пор этого не поняла.
Ирис снова посмотрела на голову старика. Подобрала окровавленную сову.
— Откуда ты узнал?
Исольв… старик, даривший ей украшения на каждый день рождения. Может быть, если бы он не ждал её до конца, то остался бы жив? Горло перехватил спазм. Не дождавшись ответа, Ирис коснулась дрожащей рукой волос покойного герцога.
— Их надо упокоить, — прошептала, глотая слёзы. — Иначе их души будут приходить и просить пустить их, как Астор. Или терзать меня упрёками, как мама. Вы для этого привезли меня сюда?
— Я привёз тебя сюда, чтобы оставить здесь.
— Что?
Она вскочила. И только тут поняла, что свет стал зеленеть — солнце закатывалось за горизонт. Ширан запрыгнул в седло:
— Оставшись в замке, ты поступила верно, — произнёс холодно. — Но почему ты не рассказала мне о заговоре? Ты спросила: откуда я узнал. А я спрашиваю тебя: почему о заговоре я узнал не от тебя, Ирис?
— Ширан! — она подбежала к нему, схватилась за ногу.
Герцог наклонился с седла, взял её лицо в ладони.
— Ирис, мне не нужна твоя любовь, — шепнул мягко, — мне не нужно твоё прощение. Мне даже страсть твоего тела, хоть и приятна, но не нужна. От тебя мне нужна лишь верность. И послушание. Подумай об этом.
— Ты убил мою семью! — крикнула она в отчаянии.
— Я знаю.
Он выпрямился, коротко свистнул, и жеребец понёсся вскачь. Ирис бросилась следом. Споткнулась о корень, упала, больно ударившись коленкой, обернулась.
Солнце село. Небо ещё светлело, но уже наливалось фиолетом.
Ирис поднялась, подхватила юбку и побежала прочь, хромая. С минуту на минуту неупокоенные души насильственно лишённых жизни очнутся и...
Ледяное дыхание коснулось её волос. Принцесса упала колени, очертила пальцем круг, пририсовала к нему маленький, сцепила пальцы в восьмёрку, закрыла глаза и принялась шептать молитвы.
Она слышала их робкие голоса, становящиеся всё более смелыми. Они толпились, не решаясь нарушить заветную границу. Скреблись, умоляя пустить. Плакали, жаловались. Требовали,
