— Как скажешь. Можем устроить встречу хоть завтра. Он в городе. Начинай оформлять документы на моё имя, я предоставлю все необходимые данные. Можешь расслабиться, Тай. Я действительно не желаю тебе зла. Отправляйся к своей любимой, а я займусь Мией, ускорим твой бракоразводный процесс, обещаю, девчонка артачиться не станет. Пожмём руки? Для меня это важно, — он первым протянул мне свою ладонь. Я ещё колебался, но через минуту подтвердил согласие крепким рукопожатием. Разберусь с ними позже. Посмотрим к чему это приведёт, подключу людей, понаблюдаем, мы тоже не пальцем деланные. Сейчас для меня главное, остаться в живых, остаться на свободе, остаться вместе с Дженни и на плаву. Остальное будем разгребать по ходу дела, я привык балансировать на острие риска.
Но как только я переступил порог своей квартиры, Дженни, кинувшаяся мне на встречу, вдруг упала, потеряв сознание. А я чуть не потерял его следом за ней от волнения. Еле успокоил дрожащие руки.
— Мы едем в больницу! — тут же заявил я, как только она очнулась.
— Не хочу, это просто нервы. Ты здесь, целый и невредимый, — потянулась она ко мне, с чувством прижавшись к моей груди.
— Никаких отговорок! Мы покажем тебя врачу! Сегодня, сейчас! — решительно подхватил я её на руки, снова развернувшись к двери. Моя мать тоже вначале часто теряла сознания, а после у неё обнаружили рак мозга. И где-то глубоко во мне сидит страх. Страх, что я снова потеряю того, кого буду очень сильно любить. Поэтому невзирая на бурчание кнопочки, которая всю дорогу доказывала мне глупость моей затеи назвав меня «паникёром», я оттащил её в лучшую клинику, к доктору, которому доверял и которого знал лично, потому что он часто обедал в моём ресторане.
— Нельзя называть паникёром человека, который проявляет о тебе заботу, — переговариваемся мы с ней, ожидая результатов анализов. — И вовсе у меня не испуганное лицо. Я просто серьёзный. Прекрати смеяться, не прилично потешаться над влюблённым в тебя мужчиной.
— Каждый раз, при любом чихе будешь хватать меня на руки и бежать впереди машины? Какое счастье, что со мной случился обморок, а не понос, иначе даже не представляю, как бы это всё выглядело! — и снова покатилась со смеху. Я переживаю за неё и одновременно балдею от счастья, глядя на это смеющееся личико, довольное, счастливое и задорное. Хочется стиснуть её в объятьях, заткнуть рот поцелуем, стащить с неё трусики, приподнять на уровень моих бёдер, прижать к стене и основательно заняться любовью. Так и сделаю, когда вернёмся домой.
Появление доктора тут же вырывает меня из сладких грёз. Мне даже спрашивать ничего не нужно, Чарли и так всё видит по моим глазам. То, что он улыбается, уже немного успокаивает.
— Ничего страшного, но всё довольно серьёзно, — садится он в кресло. — Организм Дженни молодой и сильный, поэтому невзирая на её изящность, она справится с такой нагрузкой, — и снова лыбится.
— С чем справится? Ты что издеваешься над нами? — рычу я, теряя контроль.
— Нет, растягиваю удовольствие. Люблю такие моменты. Дженни беременна, это абсолютно точно. Срок небольшой. Надеюсь, ребёнок желанный?
— Да! — вырвалось у меня, раньше, чем Дженни успела подобрать отвисшую челюсть. — Очень желанный. И что нам теперь делать? — расстёгиваю ворот рубашки, кажется, у меня начинается паническая атака. Хорошо, что я сижу.
— Подыскать хорошего гинеколога и наблюдаться. Готовиться стать родителями. …Что это ты, будущий папаша, так побледнел? Дать водички? — этот умник наливает мне стакан воды, Дженни схватив со стола какую-то бумагу, начинает меня нею обмахивать.
— Мой тебе совет, генерал — лучше тебе при родах не присутствовать, — хмыкает Чарли. — Дать тебе успокоительное? Смотри, какой впечатлительный оказался!
— Отстань, — машу ему рукой. Тянусь к Дженни, сгребаю её в охапку, будто собираюсь втереть её себе в душу. Она, с загадочной улыбкой в своих серых глазах, обхватывает ладонями моё лицо и целует меня в губы долгим поцелуем, пока у меня не сбилось дыхание.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты кого хочешь, мальчика или девочку? — шепчет она. Почему я в шоке, а она нет, я не знаю. Моё тело приятно щупают лапками тысячи «мурашек» и где-то внутри меня зарождается ликующий вопль.
— Я стану отцом, — шепчу я ей в ответ.
— Да, я тоже расслышала, — смеётся она. — Можно я сфоткаю эту растерянную радость на твоём лице?
— Ты просто не понимаешь, — бормочу я, когда мы выходим на улицу. — Я чувствую себя таким счастливым, будто я обдолбался счастьем и …таким влюблённым в тебя, что мне даже страшно шевелиться, боюсь, что я расплескаю это чувство. Это лучшее, что сегодня могло со мной случиться.
— Можешь уверенно шевелить ногами, не расплескаешь! — обожаю её звонкий смех, с этими нотами фа-соль-ля-си. Останавливаюсь посреди тротуара и вдруг ору во всё горло:
— Я стану отцом!!! — и теперь уже я целую её долгим поцелуем до самого дома.
Дженни
— Что значит, я больше не буду петь? — бросив одеваться, рванула я за Тайвином на кухню. — Мне не нравятся такие заявления! Объясни, пожалуйста! Ты меня снова увольняешь? — я стою перед ним в одних трусах и вижу, что Тайвину снова сложно сконцентрироваться на ответе. — В глаза мне смотри! Там ты уже всё видел, а в глазах новый оттенок возмущения!
— Нет, не увольняю, просто …это ведь нагрузка, а я не хочу, чтобы моя жена напрягалась, — вздыхает он, отворачиваясь к холодильнику. — Что ты хочешь на завтрак? Хочешь чизкейк или клубнички со сливками? А может, тебе хочется рыбки?
— Всё вытаскивай! Я ещё тебе не жена, это раз! А два — пение беременности не вредит! Если пение это нагрузка, значит сексом мы тоже заниматься не будем.
— Я не согласен!
— Да? Что ж так? — хмыкаю я, подбоченясь. — Я хочу петь, потому что мне это нравится, и это будет нравиться моему ребёнку, слушать голос мамы всегда приятно…
— Нашему ребёнку, — ревниво перебивает меня он. Ты смотри какой папаша!
— Я хочу петь в твоём ресторане, чтобы видеть тебя и быть ближе к тебе, нашему ребёнку это тоже не навредит. Я хочу петь, чтобы зарабатывать деньги, потому что женщина должна иметь собственные средства на всякую нужную чепуху!
— Хорошо, но мы сократим твой рабочий график. Но сегодня лучше останься дома.
— Почему это? — оббежала я его с другой стороны, чтобы снова заглянуть ему в лицо, потому что чую — недоговаривает. — Тай?
— Сегодня ко мне в ресторан придёт Бен вместе с моим отцом, которого я не видел с самого детства. И оба они опасны. И не хочу, чтобы они пялились на мою будущую жену и мать моего ребёнка!
— Нашего ребёнка, — передразнила я его. — Мистер Флэш, они уже наверняка видели меня сто раз, Бен так точно. Тем более, мне тоже любопытно взглянуть на твоего отца. Я пойду собираться! И помни, что мне нельзя нервничать, поэтому не спорь со мной! — выскользнула я из кухни под его негодующее рычание.
Сколько было радости, когда генерал переступил порог своего ресторана! Шеф-повар даже бросился к нему обниматься!
— В честь моего возвращения сегодня всем выпишу премию! — Тай и сам светился от счастья, почувствовав поддержку персонала. Но его следующие слова удивили даже меня. — Так как я не всегда нахожусь в ресторане и часто отсутствую по делам моей компании, я хочу поручить вам присмотр и заботу за моей невестой, — обнял он меня вдруг на глазах у всех. — Мы ждём ребёнка, так что прошу её не волновать, не напрягать и вкусно кормить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Челюсть отвисла у всех. Даже у Энди. И я уверена, каждый из них хотел задать генералу один волнующий вопрос: «если есть невеста, то куда девать жену?». И Тай, видимо, решил кое-что прояснить.
— Мой брак с дочерью покойного мэра был оформлен фиктивно и без моего согласия.
— Наш генерал влюблён? — улыбнулась Тина.
— По уши. В девушку, которая выкрала моё сердце. Видите, она даже покраснела для наглядности?! — ему ещё хватило нахальства для полной демонстрации поцеловать меня в губы. А эти изверги, принялись хлопать и выкрикивать: «Целуй! Целуй! Целуй!».
