class="p1">— Надо, чтобы ты дышал.
— А ты?
Она попыталась улыбнуться.
— Я очень упрямая.
Арман резко опустился рядом с ней.
— Смотри на меня.
Теперь это сказал он.
Элиана с трудом перевела взгляд.
Серебро в его глазах горело, но не давило. Он не приказывал комнате. Не ломал. Он держал себя так же, как она держала Каэля.
— Ты не уйдёшь, — сказал Арман. — Слышишь? Не туда. Не в свой мир, не в темноту, не в эту проклятую тень. Оставайся здесь.
Элиана хотела сказать, что это не ему решать.
Но сил не хватило.
Свет вспыхнул последний раз.
Каэль резко вдохнул и обмяк на столе.
Не страшно. Не пусто.
Просто устало, как ребёнок, который наконец перестал бороться с невидимой рукой.
Тёмные линии на его шее исчезали. Знак под ключицей стал бледным, почти серым, будто старый след от ушиба, который скоро сойдёт.
Нира всхлипнула.
— Он дышит.
Терион опустил книгу.
— Получилось…
Он не договорил.
Потому что Элиана попыталась убрать руку от Каэля — и не смогла сразу понять, где заканчивается его холод и начинается её собственный.
На её запястье чернела та же изогнутая чешуя в тонком кольце.
Арман увидел.
Мира вскрикнула.
Элиана медленно подняла глаза на него, пытаясь вдохнуть, но воздух вдруг стал острым и чужим.
За окном, у ворот, кто-то закричал, что над лечебницей погасли все фонари.
А тень под кожей Элианы шевельнулась, как живая.
Глава 10. Цена спасения
Элиана не сразу поняла, что это движение внутри её руки принадлежит не ей.
Сначала было только странное, почти невозможное ощущение: будто под кожей кто-то медленно повернулся, устраиваясь удобнее. Не боль. Боль пришла бы честно, просто, понятнее. Это было хуже. Чужое присутствие, холодное и внимательное, словно тень не просто перешла в её тело, а прислушивалась к нему, пробовала его на прочность, искала, за что зацепиться.
Она попыталась вдохнуть.
Воздух не вошёл сразу.
Арман оказался рядом так быстро, что Элиана не увидела движения. Только его рука легла ей под спину, удерживая, когда колени подломились. Он не схватил грубо, не дёрнул, не прижал к себе силой. Но в этом одном движении всё равно было столько сдержанной паники, что она почувствовала её даже сквозь холод.
— Элиана.
Голос был не приказом. Почти просьбой.
Она хотела ответить, что слышит. Хотела сказать, чтобы он не трогал её рукой с драконьей силой, чтобы не пугал Каэля, чтобы кто-то проверил ребёнка, потому что главное — ребёнок. Но язык не сразу послушался.
На её запястье чёрная метка шевельнулась снова.
Мира вскрикнула уже громче:
— Госпожа!
Каэль лежал на столе неподвижно, но дышал. Тихо. Ровно. По-детски устало, как после долгого плача. Его пальцы уже не цеплялись за Элиану, а расслабленно лежали на чистой ткани. Знак под ключицей почти погас, оставив только сероватый след. Нира плакала беззвучно, прижимая руки к губам, но это были не те слёзы, что раньше. Не от ужаса. От облегчения, в которое ещё не верилось.
— Он дышит, — прошептала Элиана.
— Да, — сказал Терион. Голос у него сорвался. — Наследник дышит.
— Тогда… не трогайте его.
— Никто не тронет, — ответил Арман.
Снаружи снова закричали. Потом донёсся глухой стук, будто кто-то ударил в ворота. Люди во дворе зашевелились, голоса смешались, кто-то звал Рена, кто-то спрашивал, почему погасли все фонари сразу. Дом, ещё недавно наполненный хрупким тёплым светом, погрузился в полумрак. В окнах отражались только мутные полосы рассвета и серое небо.
Элиана попыталась поднять голову.
— Фонари…
— Не сейчас.
Арман сказал это резко, и в комнате дрогнул воздух.
Не лампа. Не ткань. Сам воздух.
Терион отступил на шаг.
Мира побледнела.
Элиана почувствовала, как тень под кожей отозвалась на это дрожание слабым, довольным движением.
— Не надо, — выдохнула она.
Арман склонился ниже.
— Что?
— Не злитесь.
Он застыл.
— Ты сейчас…
— Она слышит.
Слово “она” вышло само. Не потому, что тень была женщиной. Потому что за ней стояла Селеста. Её улыбка, её шёпот над Каэлем, её холодная чешуйка в тонком кольце, её умение превращать страх в оружие.
Арман понял.
Но понял слишком поздно для своего дракона.
Серебро вспыхнуло у него под кожей — сначала у виска, потом тонкой линией по скуле, потом ниже, к шее. Пальцы на спинке стула сжались, дерево жалобно треснуло. В нём поднималось что-то огромное, древнее, слишком сильное для низкого потолка старой лечебницы. Не человек. Не герцог. Дракон, которому только что показали: его сын спасён ценой женщины, которую он сам недавно выбросил из своей жизни.
Дом ответил скрипом.
На полках задрожали чашки.
Каэль во сне тихо всхлипнул.
Элиана собрала остатки сил и повернула голову к Арману.
— Вы его пугаете.
Этого хватило.
Не сразу. Но хватило.
Арман закрыл глаза. Серебро всё ещё горело под кожей, и дыхание у него стало тяжёлым, почти рваным, однако волна силы, уже готовая сорваться, остановилась у самого края. Стул в его руке треснул окончательно, но больше ничего не сломалось.
— Простите, — сказал он.
Не ей одной. Комнате. Каэлю. Всем.
Терион быстро подошёл ближе, но остановился, не решаясь коснуться Элианы.
— Метка растёт?
Арман резко посмотрел на него.
— Говори, что делать.
— Милорд…
— Не молчи.
Терион сглотнул.
— Её тело не держит драконью тень. Она не из нашей крови. Это и спасло наследника, и это же может её разрушить. Тень не может питаться родом через неё, но будет искать другой источник.
— Какой?
Мастер посмотрел на Элиану, потом на Армана.
— Страх. Вину. Боль. Любое сильное чувство, связанное с предательством. С тем, чем её привели сюда.
Элиана с трудом усмехнулась.
— Тогда у неё богатый выбор.
Арман побледнел.
Она не хотела ранить его именно сейчас. Но правда сама вышла, сухая и усталая. Внутри и без того было слишком холодно, чтобы ещё подбирать мягкие слова.
— Перенеси на меня, — сказал Арман.
Терион резко покачал головой.
— Нет. Я уже говорил: вы источник родовой крови. Через вас тень снова доберётся до Каэля и станет сильнее.
— Тогда как её убрать?
— Не знаю.
Комната будто провалилась.
Арман сделал шаг к нему, и Терион отступил, но не от страха за себя. От страха перед тем, что его сейчас заставят дать ответ, которого нет.
— Ты обязан знать, — произнёс Арман.
— Я обязан сказать правду, милорд. Я не знаю, как безопасно снять тень с проводника. Очищение описано только до момента выхода из ребёнка. Дальше в книге вашей матери страницы вырваны.
Мира тихо охнула.
Элиана закрыла глаза.
Страницы вырваны.
Конечно.
В этом мире правду не
