— Великий маг Хамра Толерад! — не сдержался Варрос. — Тот, кто заточил само Злословие в долине Священной Реки!
Король сразу вспомнил множество противоречивых слухов, ходивших об этом человеке, жившем много столетий назад. Молва утверждала, что он был волшебником, орнейский посол Холамтан был убежден, что Хамра Толерад — самый могущественный чародей всех времен, не отдавший свое мастерство на службу Злу, а один из наиболее просвещенных ученых Соединства Стран Священной Реки, звездочет и изыскатель целебных трав мастер Грааз, заверял, что Хамра Толерад — человек, постигший глубинные тайны природы, завоевавший знаниями, и только знаниями, небывалое могущество, смог в одиночку противостоять жутким стихиям — таким, как само Мировое Злословие, которое он заточил в замок Смеющихся Русалок в долине Священной Реки. Варрос (и Силамар, наверное, тоже) мгновенно вспомнил о путешествии в безлюдную местность с мрачным заброшенным черным замком, где он впервые в жизни познал всепроникающий Страх, выпустив на волю заточенную злую силу, но смог все же загнать ее обратно при помощи волшебных книг и колокола, оставленных мудрым Хамра Толерадом перед входом в заколдованный замок.
И вот теперь Хамра Толерад, в облике расплывшегося пьяного старца с пронзительными глазами, сидит перед ним.
Каким угодно представлял себе Варрос легендарного волшебника, только не таким.
— Садись, Варрос, потомок Леопарда, король Лунгарзии, — указал на скамью напротив чародей. — С тобой, я так понимаю, твой лучший друг — орней Силамар из клана Вепря? Вот вам кубки, пейте это вино — Вино Жизни. Ему больше тысячи тысяч лет, оно прекраснее всех напитков, которые вы когда-либо пробовали, оно услаждает вкус и пьянит разум. Пейте.
В руках у друзей оказались кубки с зачерпнутым прямо из бочки черного камня напитком. Вино оказалось до чрезвычайности прохладным и вкусным, живительная горячая струя пробежала внутри Варроса, подгоняя кровь и освобождая разум от всего наносного и незначительного.
— Великий Хамра Толерад, — обратился к нему Варрос, поскольку старик молчал, не отводя от них взгляда, сощурившись в хитрой улыбке, — но ведь говорят, что ты помер так давно, что голова кружится от одной только мысли, сколько тысяч лет отделяют наш век от твоего времени.
— Да, умер, — захихикал мудрец, — но кто скажет, что такое жизнь и что такое смерть? Познав бесконечность, приобретаешь всеобъемлющую власть, но обязательно найдется во вселенной сила, которая обладает властью неизмеримо большей. Вот уже столько лет, что не сосчитают лучшие счетоводы всего Соединства Стран Священной Реки, я сижу здесь у родника с Вином Жизни и думаю. Я просыпаюсь раз в два года ровно на тридцать дней, чтобы испить вина мудрости и поиграть в свои картинки. Хотите, я покажу вам, чем заполняю досуг?
Не дожидаясь ответа, Хамра Толерад вытянул правую руку к стене, со струящейся по ней водой и по воде вдруг побежали круги, вода слилась словно в вертикальное озеро, внутренний свет заполнил его, и на глади воды проявилась картина, тщательно оберегаемая в сердце Варроса, знакомая ему до слез с той самой ночи на родном острове, после которой столь круто изменилась его жизнь: тысячи людей на улицах Пиларисия под ослепительным солнечным светом славили короля Варроса.
Картина, много лет жившая лишь в воображении, но давно уже ставшая реальностью.
— Или вот такую картинку могу показать, — вновь хихикнул старый маг и подвинул руку левее.
Там тоже образовалось волшебное озеро, но появившийся вид вселял страх: сгустившиеся черные тучи, молнии и извержения вулканов, которые не могут погасить ливневые стены; гористый остров — Варрос не мог не узнать родную страну — уходит под море, орнейские острова, частично уничтоженные землетрясением, сбиваются вместе и превращаются в северный хребет материка, ночь опускается над Лунгарзией и всем миром.
— Или такую вот, — продолжал хихикать древний маг, поводя в сторону рукой.
В новом изображении, появившемся рядом с прежними, которые продолжали жить, друзья увидели шагающее по черной выжженной земле в багряном злом свете тяжелого солнца чудовище, похожее на дракона, но на двух мощных лапах, повсюду мелькали жуткие крылатые твари, а земля была завалена человеческими скелетами.
— Выбирайте сами, что вам больше по душе, — расхохотался Хамра Толерад и залпом опрокинул в себя кубок с Вином Жизни.
Под этот хохот, в котором горечи было гораздо больше, чем веселья, стены круглого зала осветились движущимися беззвучными картинами — разными, они наплывали друг на друга, сосредоточиться на чем-то одном было почти невозможно.
В одном месте люди собирали богатый урожай великолепных фруктов, улыбаясь друг другу, а на соседнем изображении приземистый черноволосый воин сражался с целым клубком рогатых змей, тянущих к нему раздвоенные языки.
Где-то извергали пламя черные трубы, и лес был покрыт огнем, а где-то повозки без лошадей сами везли счастливых людей по дорогам; где-то мрак ночи прорезали зловещие молнии, а где-то беспечно вели хороводы красавицы с длинными косами.
Выбрать что-то одно было невозможно.
Вскочившие было Варрос и Силамар не в состоянии уследить за всем, ошеломленно сели обратно и вопросительно посмотрели на мага.
По движении руки Хамры Толерада зал снова погрузился в полумрак.
— Что… Что это все означает? — только и смог вымолвить Варрос.
— О-о! — произнес Хамра Толерад, и глаза его блеснули странным яростным огнем. — Это возможные картинки Грядущего. Прошлое нельзя изменить. Никому. Зато Будущее — можно. И на каждый вариант Будущего влияет столь мелкий фактор сущности, что его подчас невозможно заметить, даже если всматриваться до боли глаз целыми днями.
— А то, что я сейчас видел на стене собственный юношеский сон, который считал пророческим, это… Это вы послали мне его?
— А разве он не оказался пророческим? — быстро спросил маг. — Да, что скрывать, этот сон, как и другие, посылал тебе я. Я просмотрел тысячи тысяч судеб и выбрал вас двоих. Тебя, Варрос, потомок Леопарда, не знающего тайны своего рождения, и тебя, Силамар из клана Вепря. Лишь вы двое во всем мире способны предуберечь человечество от страшной катастрофы, которая надвигается неумолимо и безжалостно, и я не могу, находясь в вечном пленении здесь, самолично противостоять ей.
Он вновь опустил кубок в колодец с чудесным вином. Друзья не осмеливались перебивать могущественного чародея, хотя бесчисленные вопросы так и вертелись у них на языках.
— Пейте вино, пейте, оно хмелит голову, но вгоняет силы в мышцы и противодействует чужому злу. Пейте и во фляги наберите — пригодится. Неуязвимыми оно, конечно, вас не сделает, но вы и так неплохо умеете махать своими железками. Сколько зла в мире от железа?! Впрочем, держат это железо руки человека…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
