меч-рыб, дельфинов и гигантских тунцов. Дворецкий, высокий седой человек, предложил господам делать ставки. Гости неторопливо, друг за другом потянулись к специальному столику у ближней к морю части бассейна. Господин Юджин, не успев выпить с нами по бокалу шампанского, предложенного учтивым официантом, удалился. Сергей и Димон покинули нас вслед за ним: они пошли к барной стойке поискать что-нибудь покрепче.
— Как тебе это нравится, Лиза? — спросил я у своей спутницы. — Тебе не кажется, что мы залезли в какую-то грязь? И что пора отсюда уйти, пока мы не увязли в ней по уши?
— Ты о чем? Гляди, какое общество! — ответила она, восхищенно рассматривая гостей. — Такое разве что в кино увидишь! Ой, посмотри, посмотри, ты узнаешь этого артиста? Это же… Ах, ну это же… — Она забарабанила по моей руке ладошкой, вспоминая фамилию всеобщего кумира, но, так и не вспомнив, перекинулась на другую личность: — А вон, ах, надо же, да гляди же, это тот, ну который играл бандита в «Агенте 007»!
— Лиза, ты что, не понимаешь, о чем я говорю? Я не хочу присутствовать на пире варваров. Этот гладиаторский бой животных и рыб — какая-то дикость.
— Перестань, ты на все очень болезненно реагируешь. — Она не переставала бросать по сторонам восхищенные взгляды.
В это время Лиза встретилась глазами с оказавшимся рядом хозяином, засияв, шагнула ему навстречу.
— Мистер Юджин! — воскликнула она. — Какое у вас здесь общество! Вы знакомы с такими людьми! Кто бы мог подумать!
Морщинистая пожилая дамочка в широкополой шляпке, поддерживаемая под руку молодым человеком, услышав ее слова, сказала по-английски своему спутнику:
— Русские совсем не умеют держаться в обществе.
Мистер Юджин издали посмотрел на меня, натянул на лицо отвратительную улыбку и, взяв под руку Лизу, затерялся с ней среди гостей.
Конечно, один я не мог уехать и стал дожидаться, когда вернется Лиза.
— Ты чего скучаешь? — услышал я за спиной родную речь и обернулся.
Лицо Сергея сияло как начищенный самовар.
— Юджин классный мужик! С такой девушкой меня познакомил, жаль, что скоро надо отправляться в аэропорт. Все эта идиотская работа — бизнес связывает руки.
— И мне он телку обещал, — на левом плече Сергея появилась голова Димона.
Глаза толстяка были уже мутны от алкоголя.
— Димон, веди себя прилично, — сказал Сергей, слегка двинув плечом. От этого движения у Димона лязгнули зубы.
— Ты чего? — покосился на друга Димон. — Мы ж двуглавый Змей Горыныч!
— Ты можешь хоть раз не нажираться?
— А зачем? Все ж гуляют.
— Затем, что с подачи американца бабки можно делать в международном масштабе, а ты можешь все испортить. — Сергей сделал страдальческую гримасу, как будто уже все испорчено, и, хлопнув меня по плечу, сказал: — Старик, проследи, чтобы он не нажирался. Я скоро вернусь.
Сергей ушел. Мы сели за освободившийся столик, Димон тут же подозвал официанта и заказал у него для себя сразу три бокала пива. Я ничего не мог с ним поделать.
Тем временем вокруг бассейна поднялось стеклянное ограждение, очевидно гасители брызг, и очень быстро в два ряда по всему периметру были установлены кресла. Дамы и господа, согласно номерам, указанным в пригласительных билетах, стали занимать места.
Наконец я увидел пропавшую куда-то Лизу. Хозяин по-прежнему ее обхаживал. Она села радом с ним в кресло, но неожиданно встала и направилась ко мне.
— Извини, — сказала она, и в глазах ее я увидел холодный блеск, словно она напиталась энергией от своего ухажера. — Мне надо побыть с ним, он такое рассказывает!..
— Лиза!
— Потом. Дождись меня!
Она ушла и села радом с Юджином.
Загорелый американец улыбался белоснежным оскалом крупных ровных зубов, посматривая на что-то рассказывающую ему спутницу. А дворецкий тем временем объявлял:
— С левой стороны выходит дельфин Ако № 5, справа — акула Бло № 6. Общая сумма ставок 22 против 32.
Я вспомнил, как ребенком смотрел фильм «Спартак» — он тогда только вышел на экраны — и плакал, глядя на сражающихся гладиаторов, и ненавидел римского полководца Красса, надменно взирающего с трибуны на сражение. Нет, и сейчас, хотя биться должны были всего лишь морское животное и рыба, видеть все это было выше моих сил. Стали подниматься перегородки каналов. Я вскочил и пошел аллеей, ведущей в парк. Я бродил средь высоких деревьев, и до моего слуха долетали безудержные возгласы толпы и громкие всплески беснующихся гигантов. Время тянулось нескончаемо долго. Я старался переключить внимание на шныряющих в ветвях пернатых, прислушивался к их жизни. Наконец, судя по заигравшей музыке и притихшим возгласам, я понял, что ужасные соревнования завершились. Я пошел за Лизой.
Зрители делились впечатлениями, раскланивались друг перед другом, прощались. На углу бассейна за отдельным столом пританцовывал на стуле Димон.
— А-ха-ха-ха-ха, — громко засмеялся он, увидев меня, бодая растопыренными пальцами воздух. — Бешеный Джон молодчина! И дельфина завалил.
На Димона стали обращать внимание, многие оглядывались. Подбежал Сергей, которому что-то шепнул подошедший к нему Юджин.
— Старик, помоги мне его довести до катера.
— Все, хватит с меня, — выпалил я и направился к Лизе.
— Старик, ты чего? — остановил меня за плечо Сергей.
— Ничего, я сейчас.
— Мы ждем тебя наверху в беседке.
— О'кей…
Я подошел к Лизе и взял ее за руку.
— Пойдем домой!
Юджин поглядывал на меня, не вмешиваясь.
— Я останусь.
— Как — останешься? — опешил я.
— Вот так. Останусь, и все. Ты что, мне хозяин?
— Я тебя сюда привез из Москвы. И я обязан привезти обратно. — Во мне все кипело от возмущения, гадкие слова лезли наружу, но я из последних сил заталкивал их обратно. И вдруг внутри как будто что оборвалось, и я негромко выговорил: — Ты что, шлюха, что ли? — и больно сжал ее руку.
— Да, да, а ты что, не знал?! — Она зло засмеялась мне в лицо. — У кого хочу, у того и ночую, с кем хочу — с тем и сплю!
— Ну и оставайся! — И уже совсем тихо повторил: — Оставайся.
Не знаю, почему на меня неожиданно нашло такое безразличие.
Я отправился к поджидавшему меня Сергею и помог довести спящего на его плече Димона к причалу. А там произошло следующее: один из охранников, пытаясь посадить пьяного в дым русского на катер, не удержался на корме и вместе с толстяком полетел за борт. Когда он выбрался на причал, от его лоска не осталось и следа. Он ругался и тряс рацией, которая не хотела работать, с его шикарного костюма ручьями стекала вода. Слегка протрезвевший Димон пытался выбраться из катера на берег
