не трогал, — отступает назад. — Это стечение обстоятельств.
— Максим хватит, — рука Марины осторожно касается моих пальцев и я не упускаю возможность их переплести.
— Жень, прости. Давай потом поговорим. Я вышлю тебе приглашение на свадьбу, — буквально кричит она, потому что мы спешно удаляемся от реки.
— Максим остановись! — Марина грубо выдергивает свою руку из моей. — Что за цирк ты устроил? — да она кипит от гнева.
— Я устроил? Это ты постарайся объяснить мне как так вышло, что я возвращаюсь домой с работы, а тебя нет!? Как минимум у нас контракт, — цежу сквозь зубы.
— Контракт? Серьезно!? — смотрю на её реакцию и вообще ничего не понимаю. Судя по всему, парни тоже.
— Помолчи, — спокойно осаживаю её. — Вы в машину, — командую и парни быстро скрываются.
— Извини, — спокойней добавляет она, осознав, что ляпнула лишнего.
— Теперь давай больше конкретики. Почему сбежала из дома? — делаю шаг к ней. Как же я соскучился по её сладкому аромату.
— Какой контракт? Ты сам нарушил его, а теперь думаешь, что я стану его исполнять? Мне плевать если ты будешь подавать на меня в суд и требовать компенсации за расторжение! Я больше не буду учувствовать в этом цирке! — в её глазах скапливаются слезы. О чем она говорит? Когда я его нарушил? Почему она плачет? — Не надо сейчас оправданий, — добавляет она безжизненным голосом. — Давай просто разойдемся будто ничего не было. Тебе не составит найти ту, кто будет исполнять все твои прихоти и закрывать на все глаза.
— Так. Я сейчас ни черта не понимаю. Поэтому идем домой к твоим родителям, решаем вопросы с ними и едем домой.
— Мой дом здесь, — обреченно она взглянула на свой старый дом.
— Это здорово, но моя жена и мой ребенок не будут тут жить. Мы все обсудим в нашем с тобой и доме и если ты так хочешь, то я сам лично привезу тебя обратно, — видно, что она сомневается, но и оставаться здесь ей явно не хочется.
— Хорошо. Поговорим, когда приедем к тебе.
К тебе. Это невыносимо режет слух. Я привык считать свой дом нашим. Мне категорически не хотелось вновь приходить в гнетущую тишину. Я должен был разобраться в происходящем.
Родители Марины настороженно встретили нас в доме. Меня буквально просканировали насквозь.
— Дак вот значит, какой у нашей дочери жених. Не постеснялся нас на всю деревню опозорить, да и дочь пузом наградил. Везде успел, — начал седовласый мужчина и, судя по всему, её отец.
— Вы б так не обижали Марину. Это ж не она виновата в этом. Я погорячился. Не сдержался от её красоты. Вот и вышло, как вышло. А жениться я все равно на ней буду. Она ж моя единственная, — смотрю на Марину взглядом полным нежности. Как же мне приятно, когда она рядом со мной. Притягиваю ближе к себе за талию, вдыхая ее аромат. Её кожа покрывается мурашками, выдавая и её тайные желания.
— Почему свадьбу не сыграли тогда до того, как живот на лоб полез? — спросила ее мать, усадив нас за стол.
— Я ж вам говорил. Дела. Работы невпроворот. Вам ли не знать?
— Работящий значит? — отец не сводил с меня взгляд.
— Конечно, — стараюсь улыбаться, но состояние Марины изрядно напрягает. Она волнуется и все сильней жмется ко мне. Это как же они её тут запугали?
Мы долго говорили о моей работе. Где живу, где учился, кто родители. Мне кажется, я им выложил всю свою подноготную. Под конец разговора заметил, что Марину то и дело клонит в сон. Видимо перенервничала.
— Вы уж простите нас. Марина в положении. Ей тяжело долгое время без сна. Мы поедем домой.
— Без сна ей тяжело не потому, что в положении. А потому что никогда не работала нормально. Лень в ней говорит! — вскинув руки причитала её мать.
— Это вы зря так говорите. Марина все дома сама делает. И порядок наводит и еду готовит. А если надо, то и в магазин сама ходит. И это несмотря на то, что у нас дома вся прислуга есть. Так что не надо наговаривать на неё! — произношу с напором. Мать сразу тушуется и цокнув отходит в сторону. — Где вещи? — ласково спрашиваю у Марины.
— Вон там, — в углу стоит не тронутый чемодан. Она даже не смогла его разобрать. С одной стороны, понимаю в каком она была состоянии, раз не разобрала вещи, а с другой безумно рад, что нам не надо оставаться здесь лишние десять минут.
— Максим, — останавливает меня в дверях ее отец.
— Иди в машину. Я сейчас приду, — обращаюсь к Марине и останавливаюсь. — Слушаю вас?
— Ты прости жену мою. Мы люди старой закалки. Нам сложно смириться со всеми этими переменами. Марина тоже с темпераментом. Ей сложно угодить. Она с рождения не принимала, то кем мы являемся. Я ж отец и прекрасно вижу, что жить ей в городе надо. Но сам пойми. Отпустить единственного ребенка в большой город, то еще испытание.
Представляю, как наш с Мариной сын решает свалить в другой город и в душе начинает щемить. Вот что значит родительская любовь.
— Вы же не со зла так к ней. Вы просто переживаете. Да, не так как многие. Но у вас все равно к дочери теплые чувства.
— Верно. Не научили нас в детстве как любить надо. Вот мы и любим как умеем. Видимо не так как надо, — в старых глазах застыли слезы. — Я рад, что ты станешь её мужем. Поговори с Мариной. Пусть зла не держит на нас с матерью.
— Я поговорю с ней. Не переживайте, — понимаю, насколько тяжело ему дались эти слова. Не так просто признавать свои ошибки.
— Максим, — вновь отец окликает меня.
— Да.
— Мы приедем на свадьбу. Хороший ты парень. Только если гости у тебя какие важные будут ты скажи. Мы хоть денег скопим на одежду нормальную. А то еще опозорим единственную дочь.
— Не переживайте так. Этот вопрос я улажу.
Желание отца наладить отношения с дочерью передалось и мне. Нам многое стоит обсудить. В том числе и
