Кармен де Ретц вдруг страшно побледнела и резко сделала шаг вперед.
– Что? – сказала она. – Разберетесь со мной? Она не отпускала его руки, и ее ногти теперь впились в нее. Он выбранился.
– Сто чертей! Пропустите вы меня или нет? Надо думать, мне есть за что свести счеты с вами.
И он грубо стиснул нежную руку.
От боли Кармен де Ретц разжала пальцы, вскрикнула. Но в тот же миг она, как раненое животное, бросилась на грубияна.
Она была побеждена. Разъяренный не меньше, чем она, он позабыл, что она женщина, и оттолкнул ее с такой силой, что она упала. И тут она потеряла всякое самообладание, и в ней остался лишь инстинкт самки, зовущей на помощь самца:
– Фужер!..
Перед барьером ложи была откидная скамеечка, которая могла служить ступенькой. Как безумный, Фужер перескочил через бархатный барьер и, бросившись на Баррье, схватил его с такой силой, которой невозможно было противостоять. Бой продолжался одно мгновение. Из соседних лож, из коридоров, из партера прибежали люди и растащили противников. Сейчас же вслед за шумом воцарилась тишина. И Фужер, немедленно став чрезвычайно корректен, протянул Баррье свою визитную карточку.
– Прекрасно! – пробурчал тот. – Мы будем драться!
– Завтра же утром, если это не слишком неудобно для вас, – с изысканной вежливостью предложил Фужер, – потому что завтра вечером у меня назначено важное свидание.
Он остановился, внезапно вспомнив, что после скандала и вызова на дуэль свидание, о котором он говорил, вряд ли состоится.
– Что ж!.. – сказал он себе самому.
И, повернувшись к Кармен де Ретц, он не устоял против искушения лишний раз осмеять неудачливого Баррье.
– Я провожу вас, не так ли, дорогая?
У дверей ложи появился господин Панталон, астролог, хиромант, карикатурист и праздношатающийся, с цилиндром, малиновым лицом и испуганными глазами, как раз когда Фужер и Кармен рука об руку выходили оттуда.
– Сударь, – сказал он, – глас народа поставил меня в известность о том, что вы в опасности: вот я.
Фужер улыбнулся и поклонился:
– Сударь, я крайне вам обязан. В самом деле, я дерусь завтра утром, и в этом достойном городе у меня нет ни одного друга, кроме вас. Согласны вы быть моим секундантом?
– Конечно, согласен! – с гордостью заявил философ, последователь Ноя.
И он снял шляпу, пропустил вперед любовников и торжественно сказал, с грустью глядя им вслед:
– Все от того, что вино – добрый советник, а любовь – советник пагубный.
X
Весь вечер следующего дня барышня Дакс напрасно прождала Фужера.
Совсем одна в своей комнате, стоя у окна и прижавшись лбом к стеклу, она в течение долгих часов подстерегала людей, проходивших по улице.
Теперь он уже не придет. Алебастровые часы на камине пробили шесть. Барышня Дакс, все еще стоявшая на ногах и не двигавшаяся с места, не подумала повернуть электрический выключатель, и комната была совсем темна.
Вдали, нарушая ночную тишину, прозвучали церковные часы, и стенные часы в комнате отвечали семью ударами.
Дверь внезапно распахнулась – ее с силой толкнула госпожа Дакс.
– Алиса! Силы небесные! Сегодня тебе мало мечтать? Честное слово, ты спишь! Что ты издеваешься над своей матерью?
Пробужденная от своих мрачных мыслей, барышня Дакс колебалась одно мгновение, потом повернула выключатель.
Госпожа Дакс стояла на пороге.
– Что же ты делала здесь в темноте?
– Ничего.
– Ты готова к обеду? Ты знаешь, что отец сейчас возвратится?
– Да.
– Скорей! Вымой руки и иди вниз! Госпожа Дакс повернулась на каблуках. Оставшись одна, барышня Дакс машинально села и машинально развернула газету.
Передовая… Политика… Финансовый бюллетень… Барышня Дакс не читала. Ее глаза скользили по столбцам, только по временам останавливаясь на крупном шрифте заголовков. Внезапно четыре слова таинственным образом привлекли ее внимание. Она вздрогнула. Жадным взором прочла:
ДУЭЛЬ НА БОЛЬШОМ ИППОДРОМЕ
В результате бурного столкновения, которое вчера вечером прервало в Большом театре представление «Вертера», Г. Б., популярный местный врач, и Г. Ф., секретарь посольства, проездом в Лионе, сегодня утром дрались на дуэли на Большом Ипподроме.
Оружием были выбраны пистолеты. Оба противника были ранены довольно тяжело; доктор Б. в бедро, Г. Ф. в плечо.
Тем не менее их обоих удалось благополучно доставить домой, и состояние их здоровья удовлетворительное.
Г-н Дюма, комиссар полиции, начал дознание и побывал у обоих дуэлянтов. Но оба они отказались принять его.
– Алиса! – раздался внизу нетерпеливый голос госпожи Дакс. – Алиса! Сойдешь ли ты наконец? Отец возвратился.
Барышня Дакс спустилась. Ноги у нее дрожали. Она пошатнулась два раза, схватилась за перила. Она шла, точно одеревенев. На каждой ступеньке ее затылок пронизывали болезненные уколы. И как в бреду, в мозгу у нее билось одно слово: «Ранен… ранен… ранен… ранен…»
– Еще что! – брюзгливо бросил господин Дакс. – Она в полном остолбенении и бледна, как мертвец.
– Она спала в своей комнате, – сварливо отвечала госпожа Дакс. – И она до сих пор спит на ходу. Она не знает, что уж и делать, чтоб быть не как все.
Господин Дакс пожал плечами, и обед прошел в молчании.
Подали кофе.
– Папа, – отважился сказать юный Бернар, – ты знаешь, что господин Баррье дрался на дуэли?
Господин Дакс повернулся к сыну:
– А ты откуда знаешь это?
– Двое из моего класса рассказали только что, когда мы расходились из школы. Сегодня утром они ездили на велосипедах на ипподром и все видели с дамбы. Это было сногсшибательно. После первого же выстрела господин Баррье упал, и другой тоже. Тогда дама, которая ожидала в карете, бросилась, чтоб поднять его, – не господина Баррье, а другого. Им сделали перевязки и увезли каждого отдельно. На земле была кровь. А когда все кончилось, прибежали полицейские, которые стоят на посту у входа в парк.
Господин Дакс слушал, насупив брови. Госпожа Дакс раскрыла рот и поставила обратно свою чашку. Никто не подумал взглянуть на барышню Дакс.
– Да, – промолвил наконец господин Дакс очень сухо. – Это все так и было. Господин Баррье вчера вечером поссорился с… – Господин Дакс остановился и бросил саркастический взгляд на госпожу Дакс. – Поздравляю вас! Я и не подумал об этом раньше: вы превосходно сумели выбрать знакомых во время путешествия. Когда вы были в Сен-Серге, я просил вас сделать визит жене моего друга Терриана. Но вы поторопились сдружиться со всякими подозрительными личностями, которые бывали у нее! Превосходно! Доктор Баррье, который утешается, как ему угодно, после отказа Алисы, дрался на дуэли с тем самым господином Фужером, о котором вы прожужжали мне все уши. Да, с тем самым Фужером и ради прекрасных глаз той самой Кармен де Ретц, которая так сильно занимала вас и которая не что иное, как потаскуха! Это она позволила себе романтическое и изысканное удовольствие присутствовать при дуэли своих любовников. Что! Что такое?
