указывали на то, что это была лазейка, в которую у них несколько раз были причины уходить.
В предпоследнем вагоне поезда Джинни Босс вершила суд; был ли это суд королевской разновидности или судебный, можно было только догадываться. Она сидела за письменным столом в одном конце большого помещения, которое, казалось, служило одновременно кабинетом и общей комнатой, и смотрела на них желчным и подозрительным взглядом, в то время как четверо ее коллег сидели или стояли вокруг нее. Перед ними были Хорст, Алиша, майор и профессор. Все были подавлены; снаружи, прямо у линии деревьев, виднелась свежая могила. Ричард не пережил своих ранений и тихо умер, пока снаружи бушевала драка. Погребению предшествовала небольшая мрачная посмертная операция, направленная на то, чтобы "отрицать" его от врага, поскольку у профессора больше не осталось его странной химической смеси, чтобы использовать ее для удобной кремации.
Джинни рассматривала их по очереди, не торопясь, пока ее взгляд скользил по шеренге ее новых пассажиров. Наконец она сказала: "Это не тот способ, которым я люблю, когда меня будят".
- Прошу прощения, мадам, - сказал майор, мужественно принимая на себя обременительную задачу общения с этими неестественными женщинами.
- Ситуация сложилась не по нашему выбору.
- Да. Я так и понял. Итак, поскольку ты стоил мне стольких времени и хлопот, может быть, ты мог бы объяснить про зомби, оборотней и, — она указала на Хорста, — его.
Майор неуверенно посмотрел на Хорста.
- Хотя я могу попытаться объяснить все остальное, мэм, честно говоря, у меня самого возникли бы некоторые проблемы с объяснением герра Кабала. Он повернулся к Джинни. - Я майор Хаскинс, бывший гвардеец...
Джинни подняла руку.
- Какая охрана? Охрана поездов? Охрана Колдстрима?
- Гренадеры, мадам! - сказал Хаскинс, явно более оскорбленный вторым предложением, чем первым. - Как я уже говорил, опоздавший из гвардии. Однако в наши дни я сражаюсь на войне другого рода. Я должен представить своих коллег. Это профессор Стоун, — профессор поклонился, затем отвесил дополнительные поклоны в сторону другим женщинам цирка, - антиквар и антрополог.
- Антрополог-любитель, - быстро вставил профессор.
- Он слишком скромен, чтобы так говорить, но он настоящий эрудит. А это мисс Алиша Бартос.
Алиша не выказала ни малейшего желания поклониться или, боже упаси, сделать реверанс. Вместо этого она просто кивнула.
- Она... - Майор запнулся, не в силах кратко объяснить, кто она такая. - Она... в порядке.
Джинни посмотрела на нее.
- Как ты себя называешь?
Алиша на несколько секунд задумалась; оказалось, что подводить краткие итоги своей карьеры - это не то, чем ей приходилось заниматься раньше. Конечно, ее биографические данные казались сложными, учитывая ее очевидную сосредоточенность.
Затем ее лоб разгладился, и она едва заметно улыбнулась.
- Я шпионка.
Джинни откинулась назад, ее старый офисный стул с круглой спинкой заскрипел.
- Плохой из шпионов тот, кто признается в этом.
Алиша слегка пожала плечами. - Бывший шпион.
- Для кого? - спросил я.
- Прусская разведка. - Минк на это весело фыркнула, чем заслужила холодный хмурый взгляд Алиши. - Что не является противоречием в терминах.
Джинни слегка покачала головой и посмотрела на их лица по очереди.
- Итак. У нас есть солдат, академик и бывший шпион.’
Под еще больший скрип она наклонилась вперед и оперлась локтем о стол, подперев подбородок ладонью, когда посмотрела на Хорста, стоящего там в развалинах своего наряда. - Мне не терпится узнать, кто ты такой.
- О, я вампир", - сказал Хорст.
- Говоря об этом, как ты думаешь, мы могли бы поспешить с этим?
- Скоро взойдет солнце, а мы на самом деле не очень хорошо ладим.
Глава 9
В КОТОРОМ ЗАВЯЗЫВАЮТСЯ ЗНАКОМСТВА И ПРИНИМАЮТСЯ МЕРЫ
Хорст спал в тот день в оружейном шкафу, что было для него в новинку. Поскольку в настоящее время они находились в опасной стране, населенной бандитами, преступниками и — как оказалось — зомби, оборотнями и различными силами тьмы, оружия там в данный момент найти было нельзя. Таким образом, у них остался сварной стальной сейф площадью примерно в квадратный ярд, в котором хранились несколько наборов для чистки, пустые упаковки и мелкие деньги. Они были воодушевлены, и Хорст несколько лаконично пригласил их поселиться здесь. Он был разочарован, но не удивлен, услышав, как тяжелый висячий замок коробки встал на место и щелкнул, закрываясь, как только он неудобно свернулся калачиком внутри. Еще одно замкнутое пространство, еще один висячий замок; как история повторилась.
Хотя он не мог этого видеть, он чувствовал, что снаружи встает солнце и его очищающие лучи изгоняют все зло из этого полушария, за исключением банкиров. Через несколько минут на него навалилась сильная усталость, и он быстро впал в оцепенение. В коробке было мало воздуха, но это не имело значения; он бы его не использовал.
* * *
В течение дня произошли некоторые события, как это обычно бывает, но Хорст не знал ни об этом, ни обо всем остальном.
Солнце зашло дальше. Это был достаточно приятный день для тех, кому не грозила смертельная опасность, но пассажиры поезда рассматривали медленную дугу солнца как медленно ползущий признак растущей угрозы. Ночь прогонит банкиров, но все остальное зло вырвется на свободу.
* * *
Хорст проснулся совсем не так, как спал. Когда солнце скрылось за невидимым западным горизонтом, к нему вернулось оживление, и он пошевелился в неестественном сне. В течение долгих минут сумерек он спал так, как спал когда-то, когда его кровь была более теплой, а часы - дневными, пока с уходом последнего проблеска с неба его глаза не открылись.
Он все еще был в коробке, и проклятая штуковина все еще была заперта.
После нескольких минут легкого постукивания по стенке ящика со случайными вежливыми восклицаниями: "Алло! Извините, алло?’ он услышал приближающиеся шаги. Замок загремел в своей защелке, и крышка поднялась. Он распрямился, судорога, к счастью, была смертельной, и медленно поднял голову, чтобы выглянуть наружу.
Одна из цирковых женщин, предположительно та, кто только что освободила его, возвращалась на линию огня, сосредоточенную вокруг Джинни. Они смотрели на него поверх ружейных стволов, и их намерение пристрелить его в случае необходимости было совершенно очевидным. Хорст нашел повод для сожаления в том, что это было даже не самое худшее пробуждение, которое он когда-либо испытывал.
- Добрый вечер,
