- Мы сообщим об этом и будем ждать.
Алиша расхаживала по комнате. Она назвала себя ‘шпионкой’, но это было лишь отчасти правдой. Во время своего богатого событиями пребывания в прусской военной разведке она занималась главным образом саботажем и убийствами, но она не собиралась сообщать об этом волей-неволей. Вся эта среда "взрывания вещей и расправы с людьми" только расстроила бы людей. Таким образом, терпение перед лицом врага не входило в число ее достоинств. Она бы с гораздо большим удовольствием пустила серебряные ружейные пули в головы оборотней и насыпала столько гелигнита[5] в подвалы замка Красной Королевы, что хватило бы отправить всю их жалкую кучку за орбиту Луны. Вы знали, где находитесь с гелигнитом; в идеале, убегали от него, пока фитиль догорал. Однако вся эта болтовня о том, что нельзя взрывать вещи или стрелять в людей, ее утомила.
- А что, если мы понадобимся?
- Они также служат, - сказал профессор, - которые только стоят и ждут. Боюсь, майор прав, Алиша. Мы можем принести больше пользы, передавая то, что нам известно, и ожидая призыва к действию, который, несомненно, последует.
* * *
Поезд прибыл в пункт назначения рано утром. Все, кроме Бекки на подножке и Хорста, который подошел помочь ей, спали, когда они приблизились к скромному небольшому скоплению обшитых вагонкой зданий посреди широкой речной долины, расположенной у широкой и мелкой реки, протекавшей по каменистому руслу. Любопытных зевак не было, и единственное приветствие, которое они получили, было от служащего в деревянной будке станции, который вышел в ночной рубашке, записал номер локомотива, ему было на редкость незаинтересованно видеть, что один из членов экипажа - женщина, и сказал им поставить поезд "вон туда", указывая при этом на поле, к которому выходили пять запасных путей, все заросшие. Было ясно, что в поселении, должно быть, когда-то было интенсивное железнодорожное сообщение, чтобы сделать такое сооружение необходимым, и теперь было столь же ясно, что те времена давно прошли.
Выполнив свой долг, начальник станции повернулся к ним спиной и зашаркал обратно по шершавым доскам в тапочках, чтобы вернуться к своему отдыху. Создалось впечатление, что ему многое из этого досталось.
Остановка и трогание поезда и его медленное въезд на один из запасных путей, сопровождаемые неизбежным лязгом и грохотом маневрирующего поезда без помощи кого-либо в вагоне охраны, помогающего с тормозами, разбудили некоторых пассажиров, и они разбудили остальных. К тому времени, когда поезд полностью сошел с проходной линии и за ним закрылись пункты пропуска, мисс Монтгомери и остальные члены ее группы были на ногах, одеты и готовы к работе.
Хорст, который ранее путешествовал вверх и вниз по поезду по коридорам, где это было возможно, и через проходы, где их не было, все еще смутно представлял природу цирка мисс Монтгомери, помимо того факта, что для них было задействовано достаточное количество оборудования, чтобы включить в их число преданного механика и небольшую мастерскую в фургоне охраны. Да и не было возможности затронуть эту тему в разговоре, учитывая, что все разговоры о Силах Тьмы и Конце Цивилизации заняли так много времени.
Теперь он мог позволить себе роскошь спрыгнуть с локомотива и вернуться назад, чтобы осмотреть щиты, установленные по бокам двух загадочных грузовых вагонов.
МИСС ВИРДЖИНИЯ МОНТГОМЕРИ’С
ЛЕТАЮЩИЙ ЦИРК
... он прочел там.
- О, - сказал он. - О боже.
Труппа потеряла почти восемь часов из-за неожиданной остановки в забытых горных выработках и стремилась наверстать упущенное. Щиты были сняты, Хорст добродушно протянул руку помощи, где только мог и разрешал, в попытке компенсировать им неудобства, обнаружив, что на одной машине были установлены три фюзеляжа "энтомоптера" в грузовых рамах, а на соседней - один фюзеляж побольше, несколько ящиков с запчастями и солидный резервуар для топлива.
Хорст никогда близко не видел энтомоптеров, и его пришлось отгонять от них, когда в ход был пущен ручной кран, установленный в конце вагона, несущего троих рядом со своим соседом. Здесь, по крайней мере, его помощь приветствовалась, и он с энтузиазмом повел первый самолет вверх, поперек, а оттуда вниз, на погрузочную трассу, проходившую вдоль отрога.
Когда несущая рама машины была разблокирована и снята, Бекки присоединилась к Хорсту. Он видел фотографии и рисунки маленького маневренного самолета, обычно иллюстрирующие захватывающие истории о твердолобых пилотах, которые еженедельно попадали на своих похожих на стрекоз скакунах в сложные ситуации. Видеть один из них крупным планом — сплошь заклепки, листовая сталь и соединения — было гораздо более ... механическим.
- Я думал, у них крылья побольше, - сказал он, пытаясь сделать разумный комментарий.
Бекки рассмеялась, показывая, что это, в конце концов, не так уж и разумно.
- Это всего лишь ножки крыльев. Крылья демонтируются для путешествий. Мы должны их надеть. - Она посмотрела на свои наручные часы, модель крепкого мужчины, которые она носила повернутыми внутрь. ‘ И ты должен сделать это как следует. Не хочу потерять одного в полете. Она серьезно посмотрела на него. - Это было бы плохо. - И она улыбнулась.
Когда каждый энтомоптер выгружался из поезда и его каркас снимался, его вручную откатывали в сторону на шасси, чтобы за ним мог последовать следующий. Каждая из них была раскрашена по-разному, каждая была адаптирована к персонажу шоу-пилота. Хорст попытался сопоставить их с тем, что он знал об этих женщинах, с умеренным успехом. У него был свободный старт с самолетом мисс Вирджинии Монтгомери — он уже научился не называть ее "Джинни", — поскольку ее самолет сошел с поезда первым и он внимательно осмотрел его первым, поэтому обратил внимание на ее имя, написанное плавной медной краской по краю кабины. С мисс Минк Чой было легко; во всем мире нет ничего более привлекательного для обычного человека, чем подчеркивание необычного и экзотического. В этой буколической европейской обстановке, где большинство даже никогда не видели лица, которое не было бы кавказским, можно было с уверенностью сказать, что ее восточные корни будут использованы по полной программе. Таким образом, ее энтомоптер был настолько типично восточным, насколько это было возможно, с китайскими драконами по бокам, скрещенными японскими мечами на руле направления и надписью на языке, который, по мнению Хорста с ограниченными лингвистическими способностями, выглядел как сиамский, идущей вертикальной колонкой по верхней поверхности носа. Под каждым драконом было написано в псевдокитайском стиле "Striking Dragon".[6]
Помогая Минк закрепить крыло, пока оно было прорезано, зафиксировано и закреплено
