Вскоре граф начал проявлять нетерпение. Ему наскучило путешествие, и он внезапно приказал развернуть яхту в сторону Венеции. Карло считал свою миссию отчасти выполненной: Франческа проявила к нему некоторую теплоту. Теперь окончательная победа — лишь вопрос времени.
На следующее утро Франческа узнала, что они возвращаются в Венецию, и впервые позавтракала с аппетитом.
В августе Венеция разительно изменилась. Прогретые солнцем каналы издавали зловоние, улицы и площади были заполнены туристами.
Франческа едва не бросилась вверх по мраморной лестнице, чтобы обогнать отца и уединиться в своей спальне. Телефон притягивал девушку как магнит. Ее увезли в круиз и на три недели лишили возможности поговорить по телефону без свидетелей, поэтому она впала в полное уныние. Беседы с подругой в присутствии отца только раздражали Франческу. К тому же Жози за все время не сообщила ей почти ничего о Джеке, вероятно, полагая, что телефон прослушивается.
Оставив отца на втором этаже, Франческа быстро поднялась к себе. Но только она сняла трубку, как в дверь постучали. Эмилио принес ее чемоданы. Наконец, оставшись одна, она набрала номер Джека. В этот миг взгляд ее упал на стопку газетных вырезок, лежащих на столике. Девушка похолодела. На яхте они получали только парижскую «Геральд». Но даже столь солидное издание сообщило о том, что Надя Болдини пыталась покончить с собой. Сейчас Франческа увидела фотографию Джека, принесшего Наде в больницу букет цветов. Ничего странного в этом не было, но что-то насторожило девушку.
Она вгляделась в снимки, пытаясь понять, что привлекало Джека в этой женщине. У Нади, настоящей красавицы южанки, были огромные лучистые глаза и блестящие черные волосы, мягкими волнами ниспадающие на плечи.
На одной из фотографий Джек и Надя стояли перед его отелем, на другой — сидели за столиком уличного кафе. В мини-юбке Надя казалась полной. Франческа подумала, что эта женщина слишком стара для подобных туалетов, однако призналась себе, что соблазнительной Наде с ее точеными ножками сойдет с рук даже неудавшаяся попытка самоубийства.
Последняя вырезка была датирована позавчерашним числом. Джек и Надя объявили о своей помолвке. Они собираются пожениться в Париже.
— Ты уже вернулась! — В дверях стояла Жози.
Франческа обернулась:
— Ты это видела?
— Да.
— Почему же ничего мне не сказала?
— Не хотела тебя огорчать.
— И ты решила, что мне как последней идиотке лучше проторчать на яхте целых три недели? Ты передала ему мое письмо?
— Конечно, передала.
— Ну и что он сказал? — Франческа готова была растерзать подругу, невозмутимость которой сводила ее с ума.
Жози пожала плечами:
— Он положил его в карман и сказал, что в конце месяца уезжает из Венеции.
— И ничего для меня не передал? Ни записки, ни сообщения на словах, ничего? — Франческа пыталась встретиться взглядом с подругой. Поведение Жози напомнило ей об одном слуге, укравшем какую-то безделушку и уволенном Марианной. — Ведь это ты рассказала отцу, где найти нас с Джеком, правда? Откуда ты узнала про детскую? Ты шпионила за нами, Жози? Я с самого начала подозревала, что тебе тоже нравится Джек, я видела, как ты на него смотрела! Но когда отец сказал, что ты меня предала, я не поверила ему, обозвала его лжецом.
Жози покраснела от стыда и гнева.
— Он меня вынудил.
— Это невозможно. — Голос Франчески дрогнул. — Меня никакими силами нельзя было бы заставить предать тебя.
— Неужели? — бросила Жози. — Да ты бы сразу согласилась. Если отец попросит, ты сделаешь все, потому что слабовольна и к тому же глупа. Не ты ли позволила ему обращаться со мной как со служанкой? Где уж тебе поднять голос против папочки! Ты думаешь только о себе и о Джеке. Устроила мне уроки пения только с одной целью — чтобы удирать из палаццо на свидания с Джеком! — Жози, ослепленная гневом, уже не чувствовала стыда. — Зачем ты встречалась с Джеком в палаццо, под самым носом у отца? Непростительная глупость, Франческа! Вас обязательно поймали бы, это был лишь вопрос времени.
— Речь не о том. Ты меня предала. — Жози направилась к двери, но Франческа остановила ее: — Я должна его увидеть. Он все еще в том же отеле?
— Прочитай сама. — Жози презрительно указала на газету с фотографией Нади и Джека, выходящих из отеля перед отъездом на кинофестиваль.
Франческа быстро пробежала глазами заметку. Она должна с ним встретиться! Девушка отказывалась верить своим глазам.
— Никогда в жизни больше не положусь на тебя! — воскликнула Франческа и вышла.
Жози ожидала ее возвращения не раньше следующей недели. А вдруг Джек еще не уехал и расскажет Франческе о письме? Хорошо, что он выбросил его и не сможет показать.
Но внезапно Жози успокоилась. Какая разница, ведь что бы ни случилось, они уже не будут подругами. Возможно, она даже расскажет Франческе, что они сестры. Ее тяготила эта тайна. Поразмыслив, Жози решила сделать это только в том случае, если история с письмом раскроется. Наконец, положившись на судьбу, девушка села у окна и стала ждать.
Франческа мчалась по улицам как безумная. Сердце неистово билось, пот заливал глаза. Колокола собора Сан-Марко пробили полдень, когда она бежала через площадь. Девушка налетела на какую-то туристку, пробормотала на ходу извинения и бросилась дальше.
На площади перед отелем путь ей преградила толпа репортеров и зевак, но Франческа локтями проложила себе путь вперед. Джек, держа под руку Надю, вел ее к катеру, доверху нагруженному багажом.
Он поцеловал ей руку и ослепительно улыбнулся в нацеленные на них объективы. Мотор катера заработал. Франческа застыла. Вслед за парой на катер взошел Арканзас Уоллен. Он оглянулся и, узнав Франческу, пожал плечами, словно говоря: «Такова жизнь». Катер тронулся. Джек привстал и полуобернулся, но Уоллен тотчас усадил его на место.
Сердце Франчески разрывалось от боли. Ей хотелось броситься на землю и завыть от горя. Но она медленно направилась к пристани.
— Палаццо Нордонья, — сказала девушка гондольеру.
— Слушаюсь, синьорина.
Проплывая мимо церкви, где они с Джеком впервые увидели друг друга, она яростно рванула цепочку, на которой висел его перстень, и бросила его в воду.
— Мисс… мисс. — Франческа проснулась, когда стюардесса коснулась ее плеча. — Пристегните, пожалуйста, ремень, мы попали в зону урагана. — Стюардесса двинулась дальше, а самолет угрожающе накренился.
Франческа посмотрела в иллюминатор. Дождь и вспышки молнии вызывали в ее душе ликование: чем хуже — тем лучше! Более всего она желала умереть. Самолет стал падать, и у Франчески стиснуло грудь. Они спускались все ниже и ниже, пассажиры кричали, и девушку охватил ужас. Когда самолет наконец выровнялся, она дрожала.
