— Она не обязана знать и помнить тебя!
— Обязана ! Потому что я – звезда! Звезда, которую знает во всем мире!
— Слушай, что с тобой происходит? Какого черта ты стал таким самовлюбленным павлином, который считает себя самым неотразимым и требует, чтобы ему едва ли не ручки и ножки целовали?
— Да еще никто не смел так со мной обращаться! Никто не смел в лицо заявлять мне, что он не знает меня. Любая девчонка сразу же пала мне в ноги и была готова на все, лишь бы стать моей.
— А ты привык к подобному поведению девушек и начал считать это нормой. Что так и должно быть. Что девчонка должна буквально заглядывать тебе в глаза и делать все, что хочет Его, мать твою, Величество.
— Вот и эта моделька должна была сделать то же самое!
— Она ничего тебе не должна!
— Я – Терренс МакКлайф!
— А я – Джон Фэллон!
— Охренеть! Просто охренеть!
— Слушай, парень, ты начинаешь все больше бесить меня своим поведением, — уверенно заявляет Джон. — Ты и раньше был невыносимым, а в последнее время с тобой вообще невозможно разговаривать.
— Если бы я знал, что эта сучка повела бы себя столь неуважительно, то сразу же бы отказался работать с ней и требовал найти для меня другую партнершу. Ту, которая восхищалась бы мной.
— Ракель не сделала тебе ничего такого, чтобы ты говорил о ней такие вещи.
— И сейчас у меня нет никакого желания даже рядом стоять с этой девчонкой, — грубо заявляет Терренс.
— Однако тебе придется . Договор уже подписан, а согласие на участие в съемке уже дано.
— Ар-р-р… — раздраженно рычит Терренс.
Чем больше Ракель слушает, тем больше она возмущается. И также перестает гореть желанием видеться с Терренсом и работать с ним на одной площадке.
« Боже, ну и грубиян! — сильно хмурится Ракель. — Кем этот павлин себя возомнил? Кто он такой, чтобы так себя вести? Я понятия не имею, кто такой этот Терренс МакКлайф! О, боже… С кем Серена заставила меня работать? Это же будет настоящий ад! Я ни минуты не хочу находиться рядом с этим наглым идиотом, который смеет так оскорблять меня. »
— Слушай, я понимаю, что ты немного растерялся из-за того, что тебе сказали это в лицо, — спокойно говорит Джон. — Понимаю, что ты привык слышать только похвалу и не знаешь, как действовать, когда кто-то действует наоборот. Но это не повод вести себя так грубо. Ладно бы эта девушка нагрубила тебе или как-то оскорбила тебя. Но она была с тобой очень вежлива.
— Она заявила, что не знает меня! — грубо напоминает Терренс.
— Хватит думать, что ты такой уж всемирно известный и всеми любимый. Твой пик славы уже давно прошел!
— Он не прошел! Я все еще на пике славы!
— Да что ты! А ничего, что в последние несколько лет ты практически нигде не снимаешься? Тебя ведь уже не приглашают на главные роли. В лучшем случае тебе достаются лишь небольшие.
— Так ты сам в этом виноват.
— Я? — широко распахивает глаза Джон.
— Это из-за тебя я вынужден сниматься только в эпизодических ролях, в которых меня никто не запоминает. Из-за тебя я не получаю ролей, которые затмили бы роль всем известного Мэйсона Хьюстона.
— А причем здесь я? Я всего лишь являюсь твоим представителем на переговорах и решаю все вопросы.
— Ты специально не даешь мне главные роли. Специально находишь только те, из-за которых меня никто никогда не заметит.
— Думаешь, я скрываю от тебя то, что кто-то хочет предложить тебе главную роль?
— Я не удивлюсь!
— Нет, МакКлайф, я никогда не скрываю, что тебе поступает то или иное предложение. Я уж точно не виноват в том, что тебе предлагают только лишь эпизодические роли.
— Ну так сделай что-нибудь! — громко требует Терренс. — За что я, твою мать, плачу тебе деньги? За то, чтобы и дальше оставаться в тени?
— Я уже сказал тебе, что твое время давно прошло.
— Оно не прошло! НЕ ПРОШЛО, СЛЫШИШЬ!
— Только не надо здесь орать, как сумасшедший.
— Ты вообще ничего не хочешь делать для того, чтобы моя карьера пошла в гору. НИЧЕГО! Я вынужден пожинать плоды былой славы. Вынужден сосуществовать только лишь за счет всяких фотосессиях и интервью, на которых мне задают одни и те же вопросы.
— Так ты не молодеешь, милый мой! — восклицает Джон. — На смену тебе уже давно пришли более молодые, привлекательные парнишки, которые затмили тебя. У всего есть свой срок. В том числе и у популярности актеров. Однажды приходит момент, когда про него все забывают, а режиссеры делают ставку на молодых ребят.
— То есть, ты хочешь сказать, что я старый? Что я в свои двадцать пять лет могу забить на себя?
— Нет, не можешь. Просто люди меняются . Твои поклонники уже выросли и потеряли к тебе интерес, а новое поколение без ума от других ребят.
— Не смей так говорить, НЕ СМЕЙ! — приходит в бешенство Терренс. — Я все еще знаменит и любим.
— Ты только хочешь убедить себя в этом. Отчаянно пытаешься спасти свою актерскую карьеру, но тебе это не удается.
— Потому что ты не хочешь ничего для этого делать.
— Я ничего не могу сделать.
— Дождешься, Джон, я точно уволю тебя и найду себе другого менеджера, который точно сделал бы из меня звезду.
— Кого бы ты ни нанял, тебе уже не удастся вернуть былую славу.
— Хорошо! Раз ты не хочешь найти для меня главную роль в кино, я просто перестану платить тебе деньги.
— Что?
— Да, перестану ! Не дам тебе ни гроша до тех пор, пока ты не найдешь для меня главную роль. Пока я не снимусь в фильме, который сделает меня еще более знаменитым, чем в эру « American Love Affair ».
— Ты не снимешься, Терренс, я тебя уверяю. Твоя карьера актера практически завершена. Ты выжал из нее все, что только можно было.
— Это ложь! ЛОЖЬ! Я ВСЕ ЕЩЕ ИЗВЕСТЕН И ЛЮБИМ!
— В своих мечтах. В реальности же о тебе никто не вспоминает.
— Я отказываюсь в это верить!
— А ты поверь! Даже сама Ракель Кэмерон дала тебе понять, что ты уже ничего из себя не представляешь.
— Да как… — возмущается Терренс, слегка приоткрыв рот. — Да как ты смеешь? Ты, блять, забыл, с кем ты разговариваешь?
— С самовлюбленным павлином, который слишком многое о себе возомнил.
— Не выводи меня из себя, мудак, — крепко сжимает руку в кулак Терренс. — Не нарывайся на неприятности.
— Что, не нравится слышать правду? — ехидно усмехается Джон. — А никому не нравится! Только тебе придется ее признать. Признать, что все твои попытки реанимировать свою карьеру не приведут ни к чему хорошему. Что тебе остается только лишь смириться и начать искать другую работу. Не связанную с шоу-бизнесом.
Терренс все больше приходит в ярость после того что слышит от Джона, крепко сжимая руки в кулаки и довольно тяжело дыша из-за злости, которой он сейчас одержим. Ракель же продолжает прятаться за углом и слушать весь разговор, который заставляет ее все больше усомниться в том, что ей стоит принимать участие в фотосессии со столь самовлюбленным человеком, который запросто может устроить серьезный скандал и даже сорвать съемки.
« Нет, что-то я уже не хочу работать с этим человеком… — думает Ракель. — Он меня пугает… МакКлайф запросто может устроить скандал на съемке и сорвать ее. Или, по крайней мере, вывести меня из равновесия. Нет-нет, я не хочу с ним работать. Надо будет поговорить с Сереной и спросить, возможно ли заменить этого человека. Я соглашусь работать с кем угодно, но только не с этим наглым грубияном. Который ничего из себя не представляет, но строит из себя пупа земли. Эдакого повелителя, перед которым все должны склонять голову. »
— Ну все, мразь, это была последняя капля… — сквозь зубы цедит Терренс. — Ты меня достал…
— Что, ударишь меня? — удивляется Джон. — Ну давай! Ударь меня! Здесь как раз очень много народу, которые запросто могут тебя сфотографировать и записать на видео. Рассказать прессе о том, что ты за самовлюбленный павлин.
