должны послужить другим.
– Но это же не так! Они воины и могут сражаться и защищать свою страну, я сама видела! – горячо возразила я.
– Никто из делегации в это не поверит. К тому же сами адепты так не считают. Боюсь, что в ближайшее время Светлые начнут вербовать желающих добровольно расстаться с магией. А потом принудят и остальных, заявив, что ради кучки адептов содержать Академию нецелесообразно, а на материке они будут представлять опасность, так как не могут контролировать силу.
– И что делать?
– Не знаю, Карина. Порой мне кажется, что лучший выход – бежать.
– Нельзя сдаваться! Светлые ошибаются, наши ребята прекрасно владеют магией. Надо просто показать им это. Они не смогут закрыть Академию, если ученики покажут хорошие результаты. Пусть проводят аттестацию, и потом уже принимают решение на основе ее результатов.
– Правильно, госпожа Силина, я тоже считаю, что нельзя уступать требованиям Светлых. Мало ли, что они потребуют, – на кухню вошел магистр Тхир и деловито принялся мыть руки.
Когда мы с госпожой Кинази начали готовить на кухне, то постепенно к нам присоседился преподавательский состав. Магистры заглядывали до занятий, чтобы зарядить артефакты на моем кресле, или внедрить очередное улучшение или дополнение, а потом не уходили и начинали помогать нам, говоря, что целительнице негоже тратить силы на ерунду. Они незаметно включались в работу, и получалось, что не покормить их было уже невежливо.
Так и сложилось, что студенты сидели на концентратах, а преподаватели получали трехразовое питание.
– Адепты не выдержат испытаний! – возразил магистр Чукар, тоже присоединяясь к нам.
– Если настоять на проверке, то мы выиграем время. И есть шанс, что кто-то за это время найдет способ откупиться, а остальных мы сможем вывезти отсюда, – принялись рассуждать магистры.
– Наверняка, чиновники предложат нечто такое, чтобы гарантировано закрыть Академию, – возражали другие. – И организуют все достаточно быстро. Мы не можем рисковать детьми.
– Почемы вы полагаете, что адепты не справятся? Я считаю, что у них получится! В любом случае, сдаваться, не пытаясь бороться, неправильно, – убеждала я.
– Вам легко говорить, вы никогда не были изгоем, про которого забыли даже родные! – в дверях кухни появилась Лисавета Готье. – С вами тут все носятся, как будто вы особенная!
Пройти внутрь она не решилась, а вот высказать свое ценное мнение рискнула. Глупая дурочка. И точно не заслуживает того, чтобы ее опустошили.
– От меня в три года отказалась мать, потому что я не могла ходить, как и сейчас, – на кухне установилась тишина, и я выкатилась вперед на кресле. – Приемная семья продала меня на опыты ученому, который хотел понять природу моего дефекта. Когда его делами заинтересовались, он приговорил всех, кто у него был, к смерти. В моем мире можно пересаживать части тела другим людям. Нас должны были разобрать на органы, но меня успели спасти и вернуть в приемную семью. Тогда они решили продать меня в бордель, где клиенты предпочитают развлекаться с девушками с дефектами. Юная леди знает, что такое бордель?
Лисавета стояла, широко раскрыв глаза и вцепившись в косяк двери, а я продолжила говорить все то, что хотела бы забыть, но разве от прошлого скроешься?
– К несчастью для них, на тот момент я все-таки встала на ноги. И пусть каждый шаг был пыткой, но я ходила. И тогда меня отправили на ферму, где я работала с утра до позднего вечера. Когда ноги отказали, я понимала, что либо встану, либо окажусь там, куда меня хотели отдать. И встала вновь. Потом мне досталось небольшое наследство. Приемные родители, обуреваемые жадностью, захотели прибрать его к рукам и отправили меня в другую страну, откуда я была родом. Там меня облапошил родной брат, о существовании которого я даже не догадывалась. Единственным человеком, проявившим участие в моей судьбе, оказалась одинокая старушка, у которой я снимала угол за шкафом. Она считала, что помогая инвалиду, снимает часть грехов со своей души. А теперь скажи мне, милая, тебе ли судить о том, у кого и как складывалась его судьба? Или ты решила взять на себя роль господа Бога? А не надорвешься?
Во мне клокотала злость. Понимаю, что чем-то девчонку я обидела, но кричать о том, что она тут несчастная бедняжка, а я как сыр в масле катаюсь, она права не имеет.
– Вы… вы… – запыхтела малявка.
– Лисавета, прекрати немедленно и иди к себе. Ты наказана, – на кухню вошел лорд ректор. – Прошу прощения, Карина. Сестра порой не дает себе труда поработать мозгами. Господа! Я пришел предупредить, что меня не будет некоторое время, я должен отбыть, чтобы дать показания. Госпожа Силина, вы назначаетесь моим заместителем по всем вопросам. Полагаюсь на вас. Адептам я объявлю сам.
Он поклонился и вышел. А я осталась в полном непонимании.
***
Бездействовать и рефлексировать мне не дали.
Пятерка студентов просочилась на кухню.
– Госпожа заместитель ректора, мы тут слышали кое-что… – начал как всегда Икайл.
– Точнее, все, – поправил парня кто-то из магистров.
– Ну так столовую открыли сегодня, вот все и собрались. Кто же знал, что Лисавета чары усиления звука активирует, наверное хотела гадостей наговорить и чтоб все слышали.
– Чего ты хотел, Икайл?
– Не я, мы все. Мы подумали и готовы пройти испытания. Вы поговорите с комиссией?
– Я? – просьба поставила меня в тупик.
– Ну так лорда ректора арестовали же, а вы его заменяете, – закивали головами студенты.
– Как арестовали? – если бы я стояла, то точно на ногах не удержалась бы.
– Лорда Готье обвиняют, что он ворует магию со Срединного, – пояснили студенты, – вот Светлые и забирают его с собой.
– Что за чушь? – я не поверила в это ни на секунду.
– Да, госпожа Силина. Представитель Светлых сказал, что расследование показало, что магия со Срединного уходит куда-то сюда. Лорда Готье подозревают в том, что это устроил он. Оттого и морковь здесь насыщена силой, что растет на ворованной энергии. А пока к нам стражей отправляют, у которых магия испортилась, – подтвердил слова студентов магистр Тхир.
– Испортилась? Это как вообще? – голова шла кругом, и я окончательно перестала что-либо понимать.
